сказал, что моя цель сейчас — разорить родного отца.
Утром мы с командой прибыли в «Север-Сталь» — горно-металлургическую добывающую компанию, которую десять лет назад основал мой отец. Я долго шел к цели и наконец готов закрыть гештальт. Я отберу у него самое дорогое — деньги, власть, успех. Для него дороже всего именно они. Он построил бизнес, обокрав мою мать — этого не прощу: ее слез и своего разочарования в людях. Когда-то я хотел забрать у него еще и свою бывшую невесту, но это давно прошло. Примерно тогда, когда понял, что ни она первая, ни она последняя. А сейчас… Сейчас в моих объятиях была девушка, которая значила столько, сколько и помыслить не мог. Неужели для моей темной души не все потеряно?
— Добрый день, — мы с командой юристов вошли в просторную переговорную. Эта компания уже была у меня в кармане: я выкупил долговые обязательства, перекрыл кислород в плане займов и дал на лапу акционерам настолько хорошо, что они скинули акции по бросовой цене. Самое главное, я не планировал ее разорять. Проведем ребрендинг и реорганизацию — и начнем зарабатывать. А папочка будет смотреть и локти кусать в бессильной злобе. Если думал, что маятник возмездия его не догонит, то ошибался. Отец с детства считал меня не способным к свершениям (я же элементарно изъясниться не мог в отличие от «правильных» детей), он просчитался.
— Мы можем поговорить тет-а-тет? — отец смотрел только на меня, словно и не было больше людей.
— Разумеется, Андрей Валентинович.
У нас одна фамилия, но я не считал его родным, как и он меня. Мы оба не афишировали родство.
— Чего ты хочешь, Никита? — жестко спросил. Мы были достаточно похожи внешне, только отец изрядно поседел, и раздавшийся живот уже не прятал сшитый на заказ итальянский костюм.
— Разве не ясно? — расслабленно устроился на соседнем кресле. — Выкинуть тебя из бизнеса.
— Мстишь?
Я тихо рассмеялся.
— Работаю.
— Это наследство моего сына.
Даже так… А кто я? Меня можно было выкинуть из жизни, забрав все: от девушки до денег. Наплевав на мою мать и на меня с высокой колокольни. Неужели после всего этого надеется на мое сочувствие? Я должен пожалеть брата, которого не знал, забыв про слезы матери? Я до сих пор помнил, как долго она рыдала, как страдала и болела. Нет, никакого прощения!
— У ТВОЕГО, — выделил особой интонацией, — сына будет прекрасная возможность добиться всего самому.
— Ты стал настоящим мерзавцем.
Я достал айкос и закурил, с усмешкой ответив:
— Гены хреновые.
Отец скривился. Да, папочка, я такой же ублюдок. Весь в тебя.
— Скажи спасибо, — поддался к нему и произнес сквозь зубы, — первой жене. Если бы не мама, ты бы еще присел у меня лет эдак на десять, — и бросил на стол папку с его схемами откатов. Отец открыл и побледнел.
Я хотел пустить доказательства в ход и закрыть его в местах не столь отдаленных, но мама просила не делать этого: у нее большое сердце, способное на сочувствие даже к такому человеку.
Еще два дня юристы занимались тонкостями передачи прав и обеспечивали легальный вход компании в «Инвест-Инк». По-хорошему мне бы здесь на месяц-другой задержаться, но в Питере ждала Арина. По возвращении надо бы обсудить наше будущее: я де-юре жил в Москве, а де-факто колесил по России и загранице. Как она относится к таким территориальным переменам? Могла бы принять для себя такой образ жизни? Именно об этом думал и уже собирался звонить ей, когда в мой номер постучали. Неожиданная гостья…
— Ты?
На пороге стояла Настя. Жена моего отца и моя бывшая невеста.
— Можно войти? — произнесла хриплым шепотом. В темных очках, в бежевом тренче, на высоких каблуках — мы не виделись очень давно, но я узнал ее. Единственное, не понимал, зачем пожаловала. Требовать или просить?
Я отошел от двери, позволяя пройти в гостиную. Настя остановилась посередине; я присел в кресло. Я молчал. Она тоже не решалась начать разговор. Блондинка, с модной короткой стрижкой и крупными серьгами с сияющими бриллиантами. Алая помада бросалась в глаза, но очки скрывали лицо — сложно было оценить перемены, произошедшие за годы.
— Присесть не предложишь? — пыталась завязать разговор.
— Я начинаю скучать, — откровенно зевнул. Арина ждала моего звонка и, если честно, ее услышать хотел больше, чем удовлетворить любопытство относительно прихода мачехи.
Настя сняла очки и отбросила в сторону, затем, глядя мне прямо в глаза, развязала пояс — тренч упал к ее ногам, оставляя полностью обнаженной. Я смотрел, оценивал, сравнивал. Нет, не фигуры: Арина и Настя в разных весовых категориях: первая тонкая и звонкая юная красавица; вторая женщина тридцать пять плюс, все еще красивая, но со следами искусственных вмешательств. Я пытался понять, что чувствую: меня так сильно душила злоба на отца, на предательство этой женщины, что я не задумывался: а был бы счастлив, если бы женился на ней? Любил бы ее до сих пор? Или мне необходимо было все это пройти, чтобы встретить своего человека? Свою женщину. Нежного ангелочка. Чуткую девушку и чувственную любовницу.
Я улыбнулся с приятным осознанием, что к бывшей невесте не чувствовал ничего: страсти, ненависти, злости — ноль.
— Оденься, — ровно произнес. Настя не шелохнулась.
— Я готова сделать все, что хочешь, только оставь наследство моему сыну. Любовницей буду, подстилкой твоей, кем скажешь… — добавила, сверкая глазами. — Ты ведь это из-за меня… Простить не можешь?
— Не могу, — покачал головой. — Но ты здесь ни при чем.
Я поднялся, показывая, что аудиенцию можно считать оконченной, но Настя бросилась на меня: губы найти пыталась, стоячими торпедами вместо сисек терлась, шептала что-то — не сразу разобрал, а когда дошло…
— Прости, Никита. Прости… Я такая дура… Дай шанс… Давай попробуем… Все делать буду, только забери нас от него…
Я с силой отлепил от себя и оттолкнул, не сильно, но так, чтобы дошло.
— Это твой выбор. Ни мне его исправлять.
— Ты не знаешь, как жила…
— Не поверишь, но мне плевать, — поднял тренч и бросил ей. — Иди и передай мужу, что не вышло обменять твое тело на «Север-Сталь».
— Он не знает. — Настя натянула плащ и решительно повернулась: — Тебе неинтересно мое тело, но у меня есть еще и сведения. Я готова продать их.
Я удивленно нахмурился. Иногда я покупал инсайдерскую информацию: не часто и максимально безопасно. Что может знать эта женщина такого, чтобы я захотел это приобрести? Еще и за большие деньги!
— Мне не нужно и это, — ответил спокойно.
