Современные украинские историки ставят под сомнение показания Григория Мельника и Ярослава Шепталя, называя их «советской пропагандой», однако сведения об участии военнослужащих «Нахтигаля» в расстрелах львовских евреев были получены и западногерманским судом. Так, например, один из бывших членов оперативной команды СД «Львов» на допросе в 1964 году показал: «Здесь я был свидетелем первых расстрелов евреев членами подразделения «Нахтигаль». Я говорю «Нахтигаль», так как стрелки во время этой казни… носили форму вермахта… Казнь евреев… была произведена во дворе гимназии или школы членами подразделения вермахта… Что это были члены подразделения «Нахтигаль» я понял лишь позже, так как я этим заинтересовался… Я установил, что участвовавшие в этой казни стрелки в немецкой форме говорили по-украински».
Можно было бы ещё продолжить цитирование показаний множества свидетелей преступлений националистов ОУН, в том числе и из «Нахтигаля». Однако стоит лишь подчеркнуть, что не только бандеровцы, но и мельниковцы (то есть обе фракции) поддерживали уничтожение нацистами евреев и принимали в нём активное участие. Документов, подтверждающих это, предостаточно.
Критикуя «Отчёт рабочей группы историков при Правительственной комиссии по изучению деятельности ОУН и УПА. Основные тезисы по проблеме ОУН—УПА (исторический вывод)», доктор гуманитарных наук, политолог В. Полищук (Канада), в частности, пишет: «С. Кульчицкий пишет, что после провозглашения 30 июня 1941 года Ярославом Стецько «государственной независимости Украины», военнослужащие «Нахтигаля», которые в тот день вошли во Львов, получили недельный отпуск и приказ передать все стратегические объекты города под охрану прибывшей немецкой полиции. Какое же командование даёт целым своим подразделениям отпуск на десятый день от начала войны? Это утверждение С. Кульчицкого является дезинформацией, цель которой — оправдание нахтигалевцев, которые в первые дни июля 1941 года были свидетелями погрома евреев во Львове и ничего не сделали, чтобы его прекратить. Не случайным является также лживое утверждение С. Кульчицкого о том, что в июле Р. Шухевич сообщил командованию вермахта об отказе состава батальона «Нахтигаль» и далее служить немцам и что вследствие этого немцы разоружили этот батальон. Есть же описания военных этого батальона, которые противоречат такому утверждению, но нет документов о разоружении. Правдой является только то, что немцы вследствие отказа ОУН Бандеры отозвать «Акт 30 июня» решили оттянуть этот батальон из Украины, сделать ему передислокацию и послать в другой район военных действий — в Белоруссию, уже как полицейский батальон. Негоже научным работникам, научному учреждению в документе (так как «Отчёт» является документом для правительства Украины) вводить его адресата в заблуждение. Неправдой является также то, что батальон переведён в Краков, его разместили в Нижней Силезии для полицейского переобучения. Неправдой является также утверждение, что «Нахтигаль» и «Роланд» были интернированы, это — из средств пропаганды ОУН Бандеры. Грязным враньём (это иначе нельзя назвать) является утверждение С. Кульчицкого, что в конце 1942 года всех бывших военнослужащих «Нахтигаля «и «Роланда», а потом уже полицейского 201-го батальона «Шуцманшафтен», немцы арестовали. Все они возвратились в свои дома в Галичине, чтобы в первые месяцы 1943 года перейти в распоряжение М. Лебедя для образования на Волыни Украинской освободительной армии (УВА) — так вначале назывались вооружённые формирования ОУН Бандеры на Волыни.
Исключительно пропагандистским, не имеющим ничего общего с наукой и одновременно с этим пронизанным бандеровским стилем является следующее утверждение С. Кульчицкого: оуновцы… мечтали о национальной армии, а пришлось сначала охранять мосты в партизанском крае, а потом сидеть в тюрьме. Проводил ли проф. С. Кульчицкий исследования мечтаний оуновцев? А как происходили «охрана мостов» и борьба с партизанами, объясняет упомянутая О. Азаренко: «…было известно, что прибудут на борьбу с партизанами и подразделениями ОУН. Числа 28–29 июня прибыло их 24 машины — вооружённых до зубов головорезов, с овчарками, по две собаки в машине. В чёрной форме… сначала подожгли на окраине села дома, потом началось!…Они, оуновцы, чтобы далеко было видно их «работу», сжигали села и живьём семьи в хатах наших, деревянных, свирепствовали и убивали больше, чем немцы… совершали надругательства над беззащитными женщинами по-зверски. С. Кульчицкого такие описания «охраны мостов» не интересуют, его задачей является оправдание оуновцев.
Неверно С. Кульчицкий раскрывает и дело убийства немцами польских (почему-то он говорит и о еврейских научных работниках, хотя в историографии такого следа не существует) научных работников в Львове в июле 1941 года. Достаточно только указать на неоспоримое: польских научных работников с семьями по подготовленным оуновцами на Западе (во Франции) спискам немцы при соучастии украинских военнослужащих вытаскивали из домов на расстрел. Нет доказательств непосредственного участия нахтигалевцев в этих расстрелах, но есть доказательства соучастия в этом преступлении в виде вытаскивания из домов на расстрел. Но и подготовка списков на расстрел есть также соучастие в преступлении».
Таким образом, если свидетельства о непосредственном участии нахтигалевцев во львовских расстрелах считать ложными, то даже и в таком случае бесспорными остаются доказательства их соучастия в этом преступлении.
Спустя несколько дней после «провозглашения Украинского государства», 5 июля 1941 года Степана Бандеру арестовали в Кракове.
«Бандера был арестован и содержался нами на даче в пригороде Берлина под домашним арестом, — покажет на допросе бывший начальник отдела «Абвер-2» полковник Штольце Эрвин в мае 45-го. — Аресту послужил тот факт, что он в 1940 г., получив от абвера большую сумму денег для финансирования оуновского подполья и организации разведывательной деятельности против Советского Союза, пытался их присвоить и перевёл в один из швейцарских банков. Эти деньги были изъяты нами из банка и снова возвращены Бандере. Аналогичный факт имел место и с Мельником…»
9 июля сотрудники СД г. Львова арестовали и Стецько. Теперь они находились под домашним арестом на даче в пригороде Берлина, что не мешало им принимать посланцев с Украины, а с ними передавать обратно указания и письма.
Бандера и Стецько 3 августа в связи с присоединением Галиции к Генерал-губернаторству направляют письма Гитлеру.
14 августа Бандера пишет письмо Розенбергу, пытаясь прояснить ситуацию, сложившуюся с ОУН. К письму он прикладывает меморандум. Но успехи германской армии вынуждают прежде всего самого Гитлера отказаться от идеи появления Украинского государства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
