Он шагал вверх, к улице каких-то там комиссаров, и видел перед собой чертовски соблазнительное тело Людки, и хотел его. Как никогда раньше, хотел.
Бывает, познакомишься с красавицей, о которой только мечтать можно — огненные танцы, озорная улыбка, томный взгляд, намекающий на несказанное блаженство, а приведешь ее, уложишь в постель, и — в лучшем случае изобразит резиновую куклу, раздвинет ноги, мол, давай поскорей, а в худшем — извини, я устала, спать хочу, и вообще, мне это ни к чему, вот потанцевать на дискотеке — это да… А можно встретиться с обычной женщиной, не красавицей, а так себе, но окажешься с ней в постели и почувствуешь себя Аладдином, для которого нет ничего невозможного, и будет ночь сказкой, которую словами пересказать не получится, как ни старайся.
Дашка у него вполне симпатичная девчонка, но Людка… Ее взгляд, ее голос, ее вздохи обещали такое… Как она прикасалась к нему — как будто искры вспыхивали под пальцами, обжигая его, а когда он прикасался, чувствовал такие же искры под своими пальцами и уже не мог сдержать себя и… сдерживал.
Ну не ужас ли?
А что поделаешь? Были бы деньги — встречался бы с этой огненной женщиной в отелях, там видно было бы, что дальше делать, бросать Дашку или нет. Да в принципе зачем? Есть деньги на двух женщин — так и живи с двумя! Но денег не было, она, Людка, должна была дать их. И не она сама, а ее муж, дурак, не зная, за что платит. Гнусно, конечно… Но если не будет денег — Дашка уйдет и Людка исчезнет, она с ним так себя вела, потому что верила — он богат, состоятелен!
Дерьмо, но… Да. Что тут рассуждать, если и дураку все понятно? Жил красиво и хотел жить красиво, а такой возможности уже нет. Значит, нужно искать ее. И нечего забивать голову пустыми переживаниями. Людка сказала, что муж у нее миллионер? И жутко крутой, она боится его? Сказала. Вот пусть и поделится с Травниковым своим состоянием, пятьдесят тысяч баксов для него не деньги, а для Травникова — большие возможности. И с Людкой можно потом встречаться, она простит его. Простила же в первый раз, и теперь никуда не денется.
Деньги, вот что главное!
Но почему-то казалось, что нет. Женщина, которая любила его, которая так хотела его, — главнее всего. Она прекрасна, желанна и намного красивее зеленых купюр с мордами американских президентов.
Дурацкие мысли, к черту, надоели!
Едва Травников коснулся пальцем кнопки звонка, дверь тут же распахнулась: похоже, Даша стояла в прихожей, ждала его возвращения.
— Ну что? — спросила она, настороженно глядя на мужа.
В махровом халате, с всклокоченными волосами, она выглядела… как обычная жена. А он встречался с волшебной любовницей. Но так и не встретился, если говорить всерьез… Идиотизм, да и только!
— Да что… все нормально. Кошмарная, конечно, ситуация, но я выдержал.
— Почему кошмарная? Она такая страшная?
— Дашка, дай я войду, потом все тебе расскажу. Покажу и дам попробовать.
— Ей тоже дал… попробовать?
— Ты хотела посмотреть видеозапись? Посмотри, а потом будешь говорить. Я тут водки купил и огурцов. Ты что на ужин приготовила?
— Сосиски сварила. И китайскую смесь разогрела.
— Умница, — похвалил Травников. — Кулинар ты мой непревзойденный!
— Я еще посмотрю, что там записано, — с угрозой сказала Даша. — А то, может, тебе придется искать превзойденных кулинаров. Это я тебе обеспечу запросто.
— Даша… я устал, хочу выпить…
— Сперва кассета. Мне надо знать, чем занимается мой муж. И вообще, муж он мне или кто.
— Даша! Я ради кого старался, черт побери?! Ну хорошо, тащи сосиски, наливай водку, а я тебе поставлю запись.
Даша, покачивая бедрами, пошла на кухню, а Травников положил дипломат у видеомагнитофона с телевизором, принялся соединять проводами стационарную аппаратуру с портативным видеомагнитофоном в дипломате. Даша принесла две рюмки с водкой, две тарелки с сосисками и китайской смесью. Травников махом осушил рюмку, протянул жене. Она сбегала на кухню, принесла бутылку с водкой, по новой наполнила его рюмку. Но чокаться не спешила, глядя на экран телевизора.
Травников включил воспроизведение. Самому было интересно посмотреть со стороны и на себя, но больше — на Людку.
— А она симпатичная, — сказала Даша.
— Это не она, это Лера, хозяйка квартиры. Мы с ней просто разговаривали, понимаешь?
— Понимаю, но она симпатичная.
— У нее есть муж, солидный бизнесмен! — заорал Травников и снова опорожнил свою рюмку.
— Но у той ведь тоже муж, солидный бизнесмен, миллионер, верно? Какая разница между ними? Ты бы лучше с этой закрутил, тетка-то вполне ничего.
Травников пропустил эту глупость мимо ушей. Сам наполнил свою рюмку, искоса глядя на экран, где он беседовал с Лерой. Даша осталась довольна содержанием их беседы. Муж ей не изменил тут, и это главное. Она протянула свою рюмку, Травников чокнулся, и супруги выпили. Травников опять наполнил рюмку. Начиналось самое главное, пришла Людка.
— Вот это она и есть? — пренебрежительно фыркнула Даша. — Облезлая курица.
— Она нам деньги снесет, — невесело пошутил Травников.
— Господи! Да она просто дебилка! Такую страсть изображает… А ты поверил, да?
— Я просто делал то, что нужно было. И думал только о тебе, Дашка.
Травников обнял жену, чмокнул в щеку. Даша смотрела на экран широко раскрытыми глазами и глотала водку, не обращая внимания на обжигающий вкус, а Травников подливал ей и целовал розовое ушко, возбуждаясь от увиденного. Он был там в трусах, и она была тоже в трусах, и это было сексуальнее любого порнофильма. Даша думала так же, она тяжело дышала и, опорожнив очередную рюмку водки, положила свою ладонь на ширинку его брюк, нервно сжала пальцы, потом разжала, потом снова сжала все то, что удалось нащупать.
— Дашка…
— Какая же она сучка, Стасик… Ну прямо достала тебя! Не иначе — сексуальная маньячка, нормальная женщина так себя не может вести.
— Ты думаешь?
— Да просто уверена! Налей мне еще.
Травников налил, протянул рюмку жене. На экране он страстно целовал Людку. Одной рукой гладил ее красивые груди, а другой массировал лобок, прикрытый черным шелком.
— Ты нахал, Стасик… — капризно пробормотала Даша.
— А что было делать? Ты же видишь, я держусь, просто трогаю ее, но сам… ни-ни.
— Тронь меня так же, Стасик… — простонала Даша.
Он просунул руку под полы халата, а там не было трусов, сжал пальцами влажную волосяную подушечку.
— У нас ничего не было…
— Стас… я хочу, чтобы было!
— Там? Но это невозможно!
— Здесь!
— Ладно, я постараюсь…
