В дивизионном штабе работал сплоченный коллектив, боевая дружба сцементировала его, и особенно приятно было видеть, что более половины состава были молодые командиры, уже прошедшие боевую школу. По занимаемым должностям недоставало опыта, да ведь в первые полгода - а то и год! - войны трудно было найти штаб дивизии, стоявший на надлежащем уровне. Это был серьезный пробел, и не только в Крыму. Подготовка кадров для штабов и культура управления войсками тогда очень отставали. Но эти молодые офицеры были добросовестными, старательными людьми и искренне отдавали все свои силы тому, чтобы получше и быстрее довести до войск приказы командира, поточнее собрать для него и штаба данные о положении дел. Среди них выделялся старший лейтенант Иван Федорович Литвинов, человек большой смелости и острого ума. Он мог в любой обстановке разыскать любого командира, вручить распоряжение, лично выяснить обстановку на данном участке. Ну ему больше других и доставалось! Когда требовалась срочность и точность, комдив и начальник штаба дивизии посылали И. Ф. Литвинова.
Ласкин чаще всего ставил боевые задачи через ответственных офицеров управления. Литвинов, Андреев, Гореславский, пробираясь под огнем, отправлялись в полки и батальоны. Они не только встречались с командирами и политработниками, но непременно бывали в самых передовых окопах, проверяли состояние обороны, боевые порядки рот, батальонов, информировали командиров и политработников о соседях. КП был расположен неподалеку от полков, так что комдив и его ближайшие боевые соратники не только из донесений, но и по собственному наблюдению знали, что делается перед фронтом каждой части{16}.
Из командиров полков более других запомнился мне подполковник И. Ф. Устинов. Знаток своего дела, волевой организатор, он был еще и обаятельнейшим человеком. Как ни трудно порою приходилось, а у подполковника была и шутка и улыбка для подчиненных. Это, знаете, вселяет уверенность в действиях. В этом отношении Иван Филиппович Устинов напоминал начальника политотдела 156-й дивизии Владимира Михайловича Гребенкина. Желая себя проверить, я уже после войны спросил генерал-лейтенанта И. А. Ласкина мнение об И. Ф. Устинове. Вот его ответ: "Грамотный, правдивый, очень смелый и решительный командир. Бойцы, подчиненные командиры любили его и верили ему во всем. А все мы гордились действиями пятьсот четырнадцатого полка". Далее генерал добавил:
- Недолго пришлось воевать этому замечательному человеку. Вы знаете, что подполковник Иван Филиппович Устинов погиб в бою под Севастополем?..
Таковы люди, которые руководили обороной на одном из главных рубежей в общей системе Ишуньских позиций. Опираясь на героизм массы бойцов, они в течение одиннадцати дней, считая с 18 октября, держали этот рубеж, отбивая удары огромной силы. Лишь по приказу командарма (уже не Ф. И. Кузнецова, а командующего Приморской армией И. Е. Петрова) Ласкин отвел свои части, получив новую боевую задачу.
Готовясь к предстоящей борьбе, мы в оперативной группе имели основания предполагать, что острие удара 11-й немецкой армии придется прежде всего именно по нашим соединениям. Действуя в этом направлении, противник мог рассечь силы 51-й армии и получить возможность бить их по частям и быстро - до появления армии И. Е. Петрова, выйти к Ялте и Севастополю и одновременно развить наступление на Керченский полуостров. Направление же удара на Джанкой и затем сразу на Керчь было для немцев опасным, так как тыл у них оставался открытым. Им, в частности, угрожали бы, и случае подхода к Симферополю, части Приморской армии. В последующем мы убедились, что наша оценка была верной.
Противник упорно наращивал на Перекопском перешейке свои силы. 4 октября, по данным разведки, в районе Филатовка - Карпова балка было сосредоточено до 6 батальонов и 30 танков, в районе Армянск - Кураевка - до 10 батальонов с 50 танками. 6 октября количество вражеских танков у Армянска выросло до 100, в Кураевке появился полк немецкой пехоты.
Мне известно, что Ф. И. Кузнецов очень ждал Приморскую армию. При моих докладах по ВЧ он не раз подчеркивал это, давая указания. И последние слова, которые я слышал от нашего командарма уже во время горячих боев за Ишунь 21 октября, были:
- Вам надо продержаться до подхода Петрова, это самое главное.
Но надо учесть реальное положение вещей. Эвакуация войск Одесского оборонительного района была проведена в сложных условиях, орудия крупного калибра дивизионной артиллерии взять не удалось, их потопили в местах посадки на корабли. В Крыму восполнить недостаток пушек неоткуда. А героям они ведь тоже нужны. Помню встречу с генералом Петровым 26 или 27 октября на каком-то одиночном хуторе, после того как контрудар трех его дивизий вдоль побережья Каркинитского залива закончился неудачей. Генерал сидел в хате за столом и как бы про себя говорил:
- Почему мои люди, которые героически сражались в Одессе, не выдержали натиска врага?
Слова эти были сказаны от горечи и боли. Ведь Приморская армия под натиском превосходящих сил врага отходила к Севастополю организованно, с боями.
- Естественно, Иван Ефимович, обстановка и условия другие. В Одессе укрытия и огневая поддержка, а тут голынь. Не ваши люди виноваты...
И мы и немцы почувствовали всю сложность ближнего боя на равнинной местности севера Крыма, мы особенно, так как на наши войска шли немецкие танки. Отход на равнинной честности был крайне тяжел, не за что было зацепиться.
- Да, люди не виноваты, - сказал член Военного совета Приморской армии бригадный комиссар М. Г. Кузнецов.
В докладной записке Центральному Комитету партии, которую он вскоре написал, указывалось, что "Военный совет 51-й армии сразу после разгрузки с судов приказал немедленно выступить на фронт в составе 25-й, 95-й стрелковых дивизий и 2-й кавалерийской дивизии, которые были плохо укомплектованы личным составом и особенно артиллерией. Наступление с целью нанесения контрудара по прорвавшемуся противнику на Ишуньском направлении началось и проходило при отсутствии необходимой артиллерийской поддержки".
Контрудар Приморской армии был встречен массированным огнем артиллерии врага и большой группой немецких бомбардировщиков под прикрытием истребителей. Запланированное участие боевых кораблей Черноморского флота в качестве огневой поддержки со стороны Каркинитского и Перекопского заливов не могло состояться вследствие невозможности подхода к берегу из-за отсутствия глубин для крейсеров. Мелководные суда к этому времени были выведены из строя.
Таким образом, эта часть сил Приморской армии не имела возможности повлиять на ход и исход боев за Ишуньские позиции. О том же говорит и дата начала ее наступления - 24 октября. Прибывшие первыми из Одессы 157-я стрелковая дивизия и 2-я кавдивизия решением командования 51-й армии были направлены для усиления 9-го корпуса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
