- Дрались до последнего вздоха. В комбата прямо на КП немецкий танк выпустил снаряд. Бойцы лезли на танки и бросали бутылки с горючим. Командир танковой роты разведбата пошел со своими шестью "амфибиями" на немецкое орудие. Одно смял, но соседнее орудие подожгло машину, и Фомин за пулеметом сгорел...
И уже тогда я первый раз услышал от капитана слова, которые потом слышал под Сталинградом, и на Курской дуге, и позже: "При наших контратаках немцы не выдерживают ярости русского солдата".
29-я батарея и взвод морской пехоты лейтенанта Михаила Степановича Тимохина были атакованы двадцатью танками с пехотой. Артиллеристы подпустили врага на дистанцию прямого выстрела и открыли беглый огонь. Четыре танка загорелись. Атаку остановили. Немецкий командир, видимо, решил взять героев в кольцо, Тесня наши подразделения, оборонявшиеся правее, немцы частью сил зашли в тыл 29-й батарее и снова бросили против нее до тридцати танков и батальон пехоты. Неравная схватка. Но уже одиннадцать танков подбито и подожжено. На помощь противник вызвал самолеты. И поле боя превратилось в сущий ад. Два орудия уцелели, и они подбили еще пять танков, а когда моряки увидели перед собой только пехоту, командир батареи М. С. Тимохин поднял своих людей в атаку...
Непреодолимое сопротивление встретили гитлеровцы у деревни Танковое. Сломить его они не могли ни 18-го, ни 19 октября.
Вечером 19 октября 170-я пехотная дивизия немцев, с которой действовало более шестидесяти танков поддержки пехоты, вырвалась к устью Чатырлыка. Контратакой 5-го танкового полка и стрелковых подразделений И. А. Ласкин отбросил противника. С этого момента на Чатырлыке не затихал бой. Сюда немцы нацелили большие силы. Но прежде чем рассказать о событиях на этом рубеже, обратимся к Ишуни.
На второй день боев командование вражеских войск ввело в дело вторые эшелоны. Наступающие части вышли в район деревни Ишунь, и был момент, когда стал боевой группой даже штаб дивизии. Г. В. Полуэктов лично руководил установкой орудий на прямую наводку. Начальник политотдела В. М. Гребенкин вместе с политруком роты Дмитрием Петровичем Фасолем повел людей в контратаку. Секретарь дивизионной парткомиссии Ф. И. Винокуров, вспомнив свой опыт зенитчика, подбежал к батарее морских зениток, поставил их на прямую наводку и с помощью разведчиков открыл огонь по пехоте и танкам.
Именно в этот критический момент капитану Георгию Филипповичу Сонину был дан приказ контратаковать и отбросить вражеские части от Ишуни. Славные моряки-черноморцы потеснили немцев, упорно и храбро дрались весь день, и, лишь когда стемнело, я приказал отвести батальон на Чатырлык.
В 15.00 19 октября - контратака на Ишунь 48-й кавалерийской дивизии силою двух полков, без поддерживающей артиллерии. Конники отбросили немецкие части и закрепились севернее Ишуни. 20 октября - яростные атаки противника, которому удалось вклиниться в расположение кавалеристов. Половина батарей, стоявших на открытых позициях, была уничтожена в течение дня непрерывного боя. То одолевали наши и теснили немцев. То немцы теснили 71-й и 62-й кавполки, бомбили их позиции. Вокруг НП генерала Д. И. Аверкина вся земля изрыта воронками, но сам наблюдательный пункт не пострадал. В тот же день немцам удалось ударом с воздуха накрыть командный пункт 157-й дивизии - прямое попадание, убито 11 командиров и политработников, почти все руководство соединения вышло из строя. Попадало и нам на нашем наблюдательном и командном пункте. В ноябре на Тамани, где 51-я армия вошла в состав Закавказского фронта, начальник штаба фронта Федор Иванович Толбухин встретил меня словами:
- Павел Иванович, как же так? Тебя похоронили. Я сам объявил о твоей смерти на совещании в гарнизонном Доме Красной Армии.
- И семье сообщили?
- Вот это нет.
- Ну, тогда можно жить...
В один из моментов напряженного боя на Ишуньских позициях на мой КП явился прокурор армии по своим делам. Массированный налет. Взрывной волной нас сбило с ног. Прокурор погиб, а я отделался контузией. Направленец Генштаба, присутствовавший при этом, перепутал и сообщил о моей гибели...
В сводке, переданной Генштабу 20 октября, было сказано: "До поздних сумерек 20 октября на всем фронте от участка Танковое и до устья Чатырлыка продолжались упорные бои". К этому времени 156-я дивизия исчерпала свои силы. Большая часть ее батальонов погибла в неравных боях. Подразделения 417-го полка бились еще в окружении, после того как противник, захватив Красноперекопск, отрезал выход на юг от деревни Пролетарка. Часть бойцов, командиров, политработников мы смогли переправить по озеру. Я приказал отвести остатки дивизии к Воинке. Черняева уже не было, и людей повел полковник Г. В. Полуэктов. В оперативной группе остались 172-я дивизия и батальон морской пехоты.
Обеспокоенный прорывом вражеских войск в районе Красноперекопска, я пытался связаться с командармом. Не удавалось. Но вот наконец связь наладилась. Велю оперативному дежурному армейского КП попросить Ф. И. Кузнецова. Ответ: "Командующий самолетом отбыл в Москву". Как же так? Даже своего заместителя не поставил в известность, и в такое тяжелое время... Генерал М. М. Иванов нервничал, доложил, что Ф. И. Кузнецов вызван в Ставку. А в штабе ждут приказа. Из дальнейшего разговора удалось выяснить одно: три дивизии Приморской армии находятся на марше из Севастополя с задачей нанесения контрудара.
22 октября из Севастополя на КП оперативной группы прибыл вице-адмирал Гордей Иванович Левченко. Решением Ставки для объединения действий сухопутных и морских сил Крыма создавалось единое командование. Вице-адмирал назначался командующим, а я его заместителем. (Ранее Г. И. Левченко был представителем наркома Военно-Морского Флота на Черном море.) Г. И. Левченко трезво оценивал обстановку, трудности обороны, но откровенно сказал, что исправить ошибки и быстро собрать в кулак разбросанные по побережью и внутри Крыма части и соединения теперь практически невозможно. Единственно, на что можно рассчитывать кроме собственных сил, это на дивизии И. Е. Петрова. "Они прибудут к месту боев 24 октября". Чувствовалось, что жил он одним стремлением и задачей: спасти Севастополь от нападения с суши. Уезжая, вице-адмирал заявил, что в данное время оперативная группа остается, но, очевидно, в ближайшее время целесообразнее войска передать командующему Приморской армией. Конечно, такое решение было бы самым верным.
Между тем на Чатырлыке гремели бои. Полковник И. А. Ласкин, как бронированным кулаком, отбивался от наседавших немецких войск танковым полком майора С. П. Баранова. 20 и 21 октября три немецкие дивизии (72, 73, 170-я) пытались прорвать оборону. Вражеские танки не смогли пройти заболоченное русло реки, но пехота при поддержке артиллерии и авиации местами ворвалась в наши окопы. 514-й полк И. Ф. Устинова и 383-й полк В. В. Шашло по нескольку раз в день контратаковали противника и отбросили его снова за Чатырлык.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
