С утра 24 октября войска нашей оперативной группы предприняли свою последнюю и, я бы сказал, отчаянную попытку изменить ход событий в свою пользу. Мы собрали все, что могли, и контратаковали. Помню разговор с комдивом сто семьдесят второй:
- Как вы оцениваете обстановку и возможности дивизии?
- Я полностью рассчитываю на стойкость и мужество своих полков. Но обстановка тяжелая из-за отсутствия резервов.
- Подумайте, поищите у себя.
По данным разведки, противник не мог форсировать крупными силами Каркинитский залив, и поэтому мы приняли решение снять с побережья полк. Кроме того, в контратаке участвовали батальон морской пехоты, сильно поредевший, но самоотверженно сражавшийся на самых трудных участках, и кавалеристы В. В. Глаголева. Одновременно в общем направлении на Ишунь начали наступать подошедшие войска генерала И. Е. Петрова.
Удалось потеснить 72-ю и 73-ю пехотные немецкие дивизии и снова выйти на Чатырлык. На отдельных участках наши части преследовали врага, отходившего на северный берег реки. Здесь были упорные бои. И снова отличился батальон капитана Руденко в семичасовом бою под деревней Чигир. (Слова комбата: "Бойцы ждут встречи с врагом!") Батальон вышиб немцев из этой деревни. Потом немцы вышибли его. Снова деревня в руках у Руденко, и снова противник идет в атаку. Идут пьяные, в первой колонне человек до 600. С 400 метров наша пульрота открыла огонь. Немцы ответили орудиями, появились самолеты. Ружейным огнем 9-й роты один "Мессершмитт-109" подбит, летчик, выбросившийся на парашюте, взят в плен. Немцы теснят. (Руденко: "Убит командир пулеметной роты Кабиров, чудесный был командир-комсомолец, погиб и политрук, но жизни этих лучших командиров недешево достались врагу - фашисты оставили на поле боя не менее четырехсот трупов".) Вместе с подошедшим 3-м батальоном 383-го полка Руденко снова атаковал Чигир и занял деревню, взяв пленных и трофеи: пулеметы, автоматы, гранаты и патроны. В этом бою пал смертью храбрых герой обороны Ишуньских перешейков старший лейтенант Шабанов.
Два дня тяжелейших боев. К утру 27 октября 172-я дивизия занимала свой прежний рубеж.
У Манштейна об этих днях сказано: "В бою с противником, упорно обороняющим каждую пядь земли, к наступающим войскам предъявлялись чрезвычайно высокие требования, и потери были значительными... С беспокойством я видел, как падает боеспособность. Ведь дивизии, вынужденные вести это трудное наступление, понесли тяжелые потери еще у Перекопа. 25 октября казалось, что наступательный порыв войск совершенно иссяк. Командир одной из лучших дивизий уже дважды докладывал, что силы его полков на исходе".
Малыми своими силами соединения оперативной группы и Приморской армии отбивали возобновившиеся атаки противника. Именно в этот день 26 октября немецкий генерал бросил на Воронцовку новую 132-ю пехотную дивизию из 42-го армейского корпуса, а следом за ней еще и 22-ю пехотную дивизию.
Потери в наших войсках были велики. Назову одну цифру: у полковника В. В. Глаголева осталось не более 250 - 300 человек.
Еще 25 октября мы лишились одного из самых ревностных, храбрых и активных участников обороны Ишуньских позиций. Майор С. П. Баранов получил новое назначение. Ему предстояло принять в командование бронепоезд. Это еще раз говорило о том, что, пока мы на севере еще сдерживали врага, вице-адмирал Г. И. Левченко деятельно готовился к обороне Севастополя.
Оставшиеся танки комдив передал разведбату. Баранову сказал:
- Ну, дорогой, быть может, больше не увидимся...
Крепкое объятие, и Баранов пошел. У развалин крайнего домишка он обернулся и помахал рукой. В длинном кожаном пальто и шлеме танкиста, широкоплечий и литой, он издали походил на богатыря тех времен, когда были сказаны слова: "Кто с мечом к нам войдет, от меча и погибнет".
Трудное это было расставание.
В первых числах ноября, уже во время отхода, кто-то из политработников 25-й Чапаевской дивизии спросил, не знаю ли я такого командира - Семена Петровича Баранова.
- Где он?
Вместо ответа товарищ подал мне изрешеченный осколками и побуревший партбилет.
Что было в душе, не скажешь. Все разом вспомнилось.
Выписка из наградного листа:
"26-29 сентября 41 г., когда войска 51 армии вели контратаку, чтобы отбросить немцев, прорвавшихся через Перекоп за Перекопский вал, геройски действовал 5 танковый полк 172 сд, которым командовал майор С. П. Баранов. Баранов лично совершил подвиг, проявил храбрость, мужество и высокие качества командира, атаковав своими танками на подступах к Армянску колонну немецкой пехоты в составе двух батальонов, и примером увлек в атаку части 172-й сд и 42 кд, этим способствуя уничтожению немцев до 2 - 5 тыс. и очищению от врага Армянска.
5 тп имел всего 10 танков Т-34, но под искусным командованием С. П. Баранова многократно содействовал упорной обороне с нашими войсками Ишуньских позиций в течение октября 41 г."
Так писал Ф. И. Кузнецов, представляя танкиста к ордену Красного Знамени.
- Пошлите его партийный билет в ЦК. Это был настоящий коммунист и настоящий командир.
...И вот зимний день много лет спустя. Кабинет в Генштабе залит солнцем. И мы оба сидим друг против друга.
То же гордое и простое лицо. Такая же по-рабочему крепкая в пожатии рука.
- Что же тогда с вами произошло? Как все было?
Семен Петрович рассказал, что его бронепоезд "Войковец" курсировал по железнодорожной ветке Симферополь - Альма (Почтовое). Труднее всего пришлось под станцией Шакул (Самохваловка).
Я попросил его собственноручно описать боевые дела. Приведу выдержку из письма Баранова: "С рассветом мы двинулись к Севастополю. Я выслал разведку в направлении Почтовое - Самохваловка. Она донесла, что противник занимает высоты в 500 - 1000 метрах от Самохваловки и обстреливает шоссе на Бахчисарай. В 10.30 у ст. Почтовое нами было разогнано и частично уничтожено скопление противника силою до батальона, пытавшегося захватить станцию. У Альмы противник открыл огонь из артиллерии и минометов по бронепоезду. Бронепоезд бомбили с воздуха. Завязался жестокий бой, длившийся около двух часов. Я находился на бронеплощадке. Прямое попадание крупнокалиберного снаряда. Я получил, как после выяснилось, 23 ранения, 12 из них - в правую половину грудной клетки. Потерял сознание. До сих пор не знаю, кто спас мне жизнь".
Семен Петрович Баранов закончил войну в звании полковника командиром 1024-го самоходного артиллерийского полка на Карпатах. Там второй раз смерть заглянула ему прямо в глаза. Страшной силы артналет, блиндаж КП завален. Бойцы разобрали завал и вынесли три тела - замполита, командира полка и офицера из дивизии. Накрыли знаменем. Выкопали братскую могилу. Когда опускали в нее погибших, боец закричал: "Погодите, ребята, командир жив!" Оказалось, он был тяжело контужен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
