Живет С. П. Баранов на той же брянской земле, откуда начался его путь солдата революции.
Рассказ мой об обороне Перекопа подходит к концу. Войска оперативной группы вошли в подчинение командующего Приморской армией и вместе с его соединениями с боями отходили, после того как оборона кавдивизии была прорвана и вражеские танки устремились на Симферополь. Я выехал к И. Е. Петрову и не видел последних дней борьбы 172-й дивизии. Пусть о них расскажет сам Иван Андреевич Ласкин: "В предпоследнюю ночь обороны дивизии на реке Чатырлык (26 октября) противник произвел перегруппировку и ввел в бой новые резервы. Утром снова начались вражеские атаки. Наиболее сильные огневые налеты, удары танков были на правом фланге и главным образом на участке соседа справа. В этот день противник применял особенно много авиации, которая бомбила наши войска, штабы и объекты тыла на большую глубину. Связь дивизии с соседом и оперативной группой была полностью нарушена. Было послано несколько офицеров штаба для личной связи, но безуспешно. Если до этого времени даже в период самых напряженных боев штаб группы всегда информировал нас о положении на фронте армии, то с утра этого дня все изменилось. Мы не знали, где точно проходила линия фронта правее нас и что там делается. Не знали и о мерах, принимаемых в этой обстановке командованием армии. Через разведку, а также по светящимся зеленым ракетам и гулу артиллерийской стрельбы мы чувствовали, что противник продвигается на юго-восток в направлении Джанкой - Симферополь.
Неизвестность обстановки всегда тяготит людей. Бой слышался далеко правее частей нашей дивизии и все более удалялся.
Было ясно, что в сложившейся обстановке дивизии уже не имело смысла оставаться на старом рубеже реки Чатырлык в отрыве от остальных сил армии. Мною был направлен офицер управления дивизии к генералу Батову с докладом о положении, создавшемся на фронте дивизии и у соседа справа. Я просил указаний на дальнейшие действия. Но офицер не нашел Батова и его штаб. В этот ответственный момент прибыл офицер штаба Приморской армии и передал распоряжение командующего этой армией генерала И. Е. Петрова о том, чтобы командир 172-й дивизии явился к нему. Мы с комиссаром дивизии П. Е. Солонцовым немедленно выехали. Представились И. Е. Петрову. Тут же мы увидели нескольких командиров дивизий этой армии. Генерал Петров сначала проинформировал всех собравшихся командиров и комиссаров о создавшемся в Крыму положении. Содержание информации сводилось к следующему: войска 51-й армии, совместно с которой Приморская армия должна была оборонять Крым, оставили Симферополь и отходят к Керченскому проливу. Со штабом этой армии связи не имеем. Далее тов. Петров заявил, что задача войск Приморской армии - идти на оборону Севастополя. 172-я дивизия назначалась арьергардом и должна была прикрывать движение войск, отходящих через Симферополь"
1 и 2 ноября дивизия полковника Ласкина вела беспрерывный бой с 72-й пехотной дивизией немцев в совхозе "Альминский". 3 ноября в арьергардных боях без конца отбивали вражеские атаки. Продуктов питания не было третий день. Люди устали и двигались медленно...
А потом 172-я дивизия сражалась на рубежах Севастополя. Эти страницы ее боевой жизни выходят за пределы моих воспоминаний, поскольку мне в это время пришлось быть в другом месте. Однако позволю себе, для того чтобы образ комдива приобрел большую ясность, привести всего две строчки из книги генерала В. Ф. Воробьева. Описывая, как в июне 1942 года 172-я дивизия приняла всю силу главного удара противника на Мекензиевых горах, автор мимоходом замечает: "Через сутки раненый комдив И. А. Ласкин собрал из остатков дивизии сводный батальон и ввел снова в бой".
В Крыму нам с полковником больше не довелось воевать вместе. Фронтовая судьба свела наши дороги в Сталинграде. В то время как наша 65-я армия добивала окруженные немецкие войска в северной части города, начальник штаба 64-й армии Иван Андреевич Ласкин возглавил группу по пленению генерал-фельдмаршала Паулюса. Для меня, знавшего Ласкина еще на Чатырлыке, в этом было, право же, нечто символическое.
Во время отхода наших войск к главной базе Черноморского флота Г. И. Левченко радиограммой вызвал меня на командный пункт обороны Крыма (на меня в это время было возложено командование 51-й армией). Через несколько часов я уже был в Севастополе. Собрался объединенный Военный совет. На нем были адмиралы Г. И. Левченко и Ф. С. Октябрьский, члены военных советов флота и 51-й армии Н. М. Кулаков, А. С. Николаев. Военный совет обсуждал крайне тяжелую обстановку, сложившуюся в Крыму. Было решено оборону Крыма осуществлять на двух направлениях - Севастополь и Керчь. Сухопутные войска и береговая оборона Севастопольского направления подчинялись генералу Петрову. "Генерал Дашичев, - указывалось в принятой директиве, - командует сухопутными войсками Керченского участка. Дашичев и Керченская военно-морская база подчинены Батову, на которого возложено руководство обороной Керченского направления".
Г. И. Левченко сказал мне, что обстановка требует быстроты действий.
- Берите оперативную группу, эсминец "Незаможник" доставит вас в Керчь.
- Кто включен в опергруппу?
- Познакомитесь на корабле.
- Что делается у Дашичева, товарищ адмирал?
- Ясной картины у нас нет. Судя по обрывочным сведениям, порядка у него мало.
- Кто обороняет Акмонайские позиции?
- Неизвестно... Откровенно говоря, боюсь я, Павел Иванович, за Акмонайские позиции...
Уже было темно, когда миноносец отошел от причала. Над Севастопольской бухтой - осветительные бомбы. Самолетов двадцать бомбят стоянку боевых кораблей. Метят и в "Незаможник". От взрывной волны в одном из отсеков появилась течь. Но вот мы в открытом море. Ночь. Ночь на 6 ноября 1941 года канун великого праздника нашей Родины, нашей партии. Самолеты ушли. Тихо. Слышно шипение рассекаемой форштевнем воды. II вспомнилась другая ночь накануне Октябрьского праздника. Год 1936. Испания. Обстановка и положение тоже сложные, и все у нас было напряжено в поисках средств, чтобы отбиться от наседавших фашистов. Одна их лапа уже была в Каса дель Кампо, правительство эвакуировалось из Мадрида в Валенсию. Река Монзонарес. Мост Понте Франсе. Завтра по нему пройдут таборы марокканцев. У нас - ничего. Там были Листер, Нассионария. Бойцы с опаской поглядывали на мост, над которым свистели пули. Пассионария пошла. Села на тумбу моста и сказала: "Отсюда я не уйду". Эту картину - женщина в темной шали, одиноко сидящая на мосту под обстрелом, никогда не забуду. Утром все уже было по-другому. Долорес Ибаррури привела батальон 5-го коммунистического полка. За рекой, укрывшись пригорком, стали в засаду двадцать наших Т-26. И когда марокканские таборы двинулись в атаку на мост, танки ударили. В глубине боевых порядков врага ничего не видно. Наши танки отошли метров на пятнадцать-двадцать и снова ударили. Фашисты по Понте Франсе не прошли...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
