Ни за что и никогда я не доверил бы этому проходимцу даже занюханной мясорубки. Но выхода не было. Никто, кроме жабоида, за руль не хотел.
– Итак, проверить оружие! – скомандовал я, оглядев войско. – Не робеть! Ну, ребятки, за веру, царя и отечество…
Я уже хотел крикнуть «вперёд», как мою руку перехватил Дрон.
– Сэр, – понизив голос до полушёпота, проговорил он, – не надо никуда прорываться.
Я ожидал чего угодно, только не саботажа.
– Лейтенант Дрон, – дрогнувшим голосом я попытался призвать лейтенанта к порядку. – Вы ответите…
– Не надо никуда прорываться, потому что есть секретный тоннель, – Дрон глазами указал в угол рубки.
Я непонимающе уставился на мардака. Тогда тот подошёл к стене, надавил тайный рычаг, часть стены с ужасающим скрипом отъехала в сторону, обнажив тёмное чрево тоннеля.
– Коридор ведёт прямо к тому месту, где стоит транспортник.
– Вперёд! – опередив своего командира, а заодно и всех остальных выкрикнул Квинкер и исчез в темноте. За ним, подчиняясь стадному чувству, рванули остальные. В этот момент я желал только одного: чтобы жабоида затоптали.
Никем не замеченные, мы через трюм пробрались внутрь транспортника. Квинкер направился в кабину пилота, я, дав распоряжение соблюдать тишину и стрелять только в крайнем случае, последовал за ним.
– Ну как, сможешь оживить этот рыдван?
– И не таких оживляли, – хвастливо квакнул пеналец, – помню, была у меня одна, ну полено поленом. Так я её так разогрел, потом не знал куда спрятаться…
– Слушай ты, ловелас, – моя рука потянулась к шее этого клоуна, – если сейчас же не заведёшь посудину, я из тебя душу вытрясу!
– А ты, – вскинулся в ответ Квинкер, – если будешь квакать под руку, мы вообще не взлетим! Отойди в сторону и не мешай!
Наглость пенальца повергла меня в лёгкий шок, но так уж случилось, что вся надежда была на него. Вернее на его умение обращаться с реликтовой техникой. Я сплюнул, отступил к стене и стал наблюдать за манипуляциями земноводного.
Квинкер тронул какую-то рукоять на панели, повернул маленький рычажок, затем стал щёлкать тумблерами, которых я насчитал около двадцати. Из глубин звездолёта послышался слабый гул, возникла вибрация, кабину пилота осветило голубоватым светом. Жабоид с видом альпиниста, покорившего Эверест, обернулся ко мне.
– Кто не хочет, может не пристёгиваться, только наша авиакомпания в таком случае ответственности не несёт и…
– Убью! – я сжал кулаки, а Квинкер вдавил кнопку «Пуск».
Развалюха, вздрогнув, чихнула и сдохла, на борту воцарился прежний сумрак. Ну вот, кажется, и всё, придётся принимать бой, который закончится гибелью последних защитников цитадели. Надо идти к солдатам, поддержать их морально, отдать последние в своей жизни распоряжения. В трагизм происходящего ворвался голос Квинкера.
– Ах ты, рухлядь сраная! – квакнул он и со всей силы пнул по панели.
Старый транспортник взревел двигателем, затрясся, завыл. Жабоид, прыгнув в кресло, рванул штурвал на себя, и мы взмыли вверх. Именно взмыли, потому что меня прижало к холодному полу так, что было трудно дышать.
Минут через десять, отойдя от моральных и физических перегрузок, я уже беседовал с Дроном.
– Если б не он, – я кивнул в сторону кабины пилота, – мы бы все остались там, в цитадели.
– Но сэр, – возразил лейтенант, – ведь это из-за него враг проник в крепость…
– Знаешь, Дрон, думаю мятежники всё равно прорвались бы. Так что дело вовсе не в Квинкере, а в вашем командовании, верней в его неумении грамотно организовать оборону. И подумай, что может сделать кучка солдат против целой армии?
Кажется, подействовало, Дрон, пока я распинался, согласно кивал. Впрочем, склонить мардаков к чему-то нетрудно, достаточно быть убедительным и подтверждать слова аргументами, пусть ложными, но чтоб звучало красиво.
Избавив Квинкера от линчевания, четвертования или съедения за его подвиги в цитадели, я уставился в иллюминатор. Господи, и взглянуть не на что, сплошная серость и пустота. Транспортник дёргался, как параноик, громыхал и скрипел, но летел достаточно быстро. Вероятно, спешил добраться до места, чтобы сдохнуть там окончательно. Главное, чтоб это не случилось до приземления.
Но всё обошлось, посадку мягкой назвать не повернётся язык, хотя никто серьёзно не пострадал. Только один мардак набил шишку, да ещё из кабины пилота донеслось пару матерных фраз. А так, все живы-здоровы.
Открыть люк с первого раза не вышло, его заклинило. На помощь пришёл Дрон, надавив мощным плечом, он снёс с петель ржавую створку, та, обиженно заскрежетав, запрыгала по бетону. Что ж, выход получился эффектным, вот только фанфарами нас никто не встречал.
У трапа маячил тот самый командир, что давал мне задание. Чуть в стороне я заметил два грузовых корабля, куда грузилось какое-то оборудование. Руководил погрузкой тот самый толстяк, которого я сменил в цитадели. Вот, сукины дети, значит вместо того, чтобы эвакуировать нас, они спасают своё барахло?! Уроды!
– Ты, как тебя там, – набросился на меня командир, едва я сошёл с трапа, – ты ослушался приказа командования и дезертировал! Да я тебя, – он сжал кулаки, – под трибунал, я тебя…
– Лейтенант! – призвав на помощь всю свою выдержку, я махнул Дрону. – Построить личный состав!
Дрон отрывисто рыкнул, через минуту за моей спиной выстроились защитники цитадели. Позади шеренги маячил Квинкер.
– Солдаты, – обращаясь к командиру, я указал рукой за спину, – до конца исполнили долг, и не их вина, что цитадель пала. А вы бросили их на произвол судьбы!
– Что такое?! – мардак пошёл бы пятнами. – Бунт?! – его рука сжалась в кулак, Дрон сделал ко мне шаг. Это движение несколько остудило пыл командира, впрочем, отношения к нам не изменило. – Приказываю вам, – его взгляд метался между мной и Дроном, – занять оборону здесь, и стоять до последнего рядового! Это приказ!
– Да ты охренел, что ли? – из-за шеренги показался жабоид. – Мы еле задницы унесли, а нас опять в пекло?!
Квинкер обладал одним качеством – в пять секунд мог дестабилизировать ситуацию. Его выкрик стал каплей, переполнившей чашу. Командир, обернувшись к толстому, что-то рявкнул, через мгновение к нам бежали штук сорок мардаков, из тех, что занимались погрузкой.
– Арестовать предателей! – вытянув лапу в нашу сторону, неистовствовал командир.
Всё случилось неожиданно для меня самого. Размахнувшись, я от души врезал по мардакской физиономии. Ощущение, будто стукнул скалу, и главное, толку никакого, мардак даже не пошатнулся. А в меня словно вселился маньяк, я врезал снова.
