Встав на цыпочки, я достала глиняную скульптуру с верхней полки и осторожно потрясла, затем простукала. Судя по всему, полая, но внутри чем-то заполнена. Да так, что содержимое надежно зафиксировано. Присмотревшись внимательнее ближе к лампе, я нашла и шов, по которому очевидно соединялись детали изделия.
Сев на пол, я отыскала взглядом добротный нож, который хранила на одной из полок, и найдя слабое место, приложила к нему острие. А затем осторожно ударила по рукояти. Раз, а затем еще раз…
Послышался характерный звук, с которым глина треснула и тыква раскололась на несколько частей, открывая моим глазам целый ворох старых тряпок. Размотав которые, я увидела.
Туфельку из чистого хрусталя!
— Мама дорогая, — охнула я, выкатив глаза.
Просто ювелирная работа. Изящная, тонкая. Каждая грань даже в тусклом свете сверкает, словно светится изнутри.
Не могу поверить. Неужели. неужели ЭТО ВОТ все время было спрятано здесь? В нашем подвале?
Руки дрожали. Боясь из-за этой дрожи разбить свою находку (хотя она и казалась крепкой), я нашла ведро с остатками ягод и пересыпала его содержимое в другое — почти полное. Затем, завернув туфельку обратно в тряпки, спрятала все это на дне ведерка, вместе с обломками тыквы. А сверху наложила овощей и несколько яиц — так, чтобы все выглядело, будто я спускалась сюда за продуктами для ужина.
Постаравшись максимально привести себя в чувство, чтобы внешне выглядеть спокойной, я вышла из погреба, запирая его на все замки — мало ли что в этом чертовом погребе еще может быть спрятано! Уже ничему не удивлюсь, честное слово.
Выдохнув, я уж было направилась ко входу в дом. но тут замерла, услышав звон колокольчиков, висящих у входа во двор. И побледнела, увидев возле калитки Эрика Форстера, злополучного «барона синяя борода» и своего несостоявшегося жениха!
— Сериз, дорогая, я настаиваю на том, что нам нужно поговорить, — протянул барон своим мерзким голосом.
ЧЕГО?! Да он совсем, что ли, белены объелся?
— Прошу прощения, барон Форстер, но. не кажется ли вам, что вы пришли слишком поздно для того, чтобы просить о визите? — я проскрипела зубами, нерешительно подойдя к калитке на несколько шагов.
— Но ведь вы, как я погляжу, все еще не спите, — пожал плечами старикашка, даже не скрывая борзости в своем надменном взгляде.
— Позвольте сообщить, что причина моего бодрствования отнюдь не в том, что я ждала вас в гости, — заявила я с ледяными нотками в голосе. — Мне сегодня пришлось немало работать, и в такой поздний час я желаю лишь одного: наконец поесть после тяжелого дня и скорее лечь спать. Так что будьте добры, уходите и дайте мне приготовить себе ужин.
— Нет уж, дорогая Сериз, я категорически против, — заявил он, и таким уровнем нахальства буквально ввел меня в ступор! Да настолько, что я аж уронила ведро, которое держала в руках… благо оно упало ровно на донышко и не перевернулось.
— То есть, против? — возмутилась я. — Барон Форстер, а какое у вас, собственно, право находиться здесь и чего-то от меня требовать?
— Где хочу, там и нахожусь, — проскрипел зубами старикашка. — Вынужден вам сообщить, что ваше время валять дурака подошло к концу. И сейчас у вас последний шанс пойти со мной. по-хорошему.
— Так-так, погодите, я не поняла. Это вы что, угрожаете мне? — оторопела я.
— Что вы, конечно же нет! Никаких угроз, милая. лишь предупреждения, — ухмыльнулся Эрик Форстер. и возможно, мне просто показалось. Но я готова была поклясться, что видела, как радужки его глаз блеснули холодным желтым светом! — Я не уйду отсюда, пока.
Это было слишком. Все это просто было слишком.
Если честно, то обустраивая неподалеку от калитки «просто на всякий случай» ту самую старую лопату, с которой на меня когда-то набросился засевший в этом доме пьяница, я всерьез не думала, что мне доведется ею воспользоваться. Вот только теперь, после всего произошедшего не то что за сегодня, а еще и за вчера. Я просто не выдержала! И не дожидаясь, пока барон Форстер закончит свою зловещую угрозу, схватила лопату за черенок, и замахнувшись, прорычала не хуже Грея в волчьей форме:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Немедленно проваливай отсюда, старый кусок козьего дерьма, иначе я тебе этой лопатой голову снесу, и потом ею же в лесу прикопаю!
Не сказала бы, чтоб «дражайший отверженный женишок» так уж навалил в штаны — как, например, в прошлый раз, когда люлей ему выписывал Грей. Тем не менее, желание продолжать дискуссию у него пропало. Так что, скрипнув зубами, старикашка удалился в ночь.
Я же, задрожав крупной дрожью, села на землю прямо под забором, не выпуская лопату из рук, и просидела так около минуты. Прежде чем снова спрятав лопату, подняться, прихватить с собой ведро и вернуться в дом. Где встретила в прихожей Грея. и заодно поблагодарила всех богов за то, что оборотень остался в доме — покажись он Форстеру, и мы бы оба оказались в камере перед лейтенантом Байзером быстрее, чем успели бы глазом моргнуть.
Взволнованная, я не сразу обратила внимание на то, что у Грея какое-то. странное выражение лица. И лишь потом поняла, в чем причина: в его руке был зажат мамин блокнот и листки с моими записями.
Те самые, которые я, черт возьми, так и оставила в спальне на кровати, выбегая из дома сломя голову, чтоб искать в погребе тыкву!
Но что самое главное, сейчас ставать в позу и пытаться отвлечь внимание истерикой на тему «Как ты посмел заходить в мою спальню и рыться в моих вещах?!» — очевидно не лучшая идея.
Он…
Что, если он — в самом деле из тех, кому нельзя доверять? Кто ни в коем случае не должен был узнать мамин секрет?
Дура-дура-дура!
— Грей, послушай. — забормотала я, снова ощущая в висках удары пульса.
— Сериз, так. твоя мама тоже пришла из другого мира? — медленно проговорил он, не сводя с меня взгляд.
— Ну это. Погоди, то есть, «тоже»? — осеклась я. — Ты что, знаешь и других иномирцев?
— Знаю, — вздохнул оборотень, положив блокнот на ближайшую тумбу. А затем, посмотрев мне в глаза, проговорил: — Меня и мою сестру.
Овощи неспешно дожаривались на сковородке вместе с сочными кусками мяса, в то время как мы опустошали уже по третьей чашке чая.
Попаданец. Все это время Грей был не просто оборотнем, но еще и попаданцем из другого мира. Будучи совсем мальчишкой, он вместе со старшей сестрой ехал в гости к бабушке, когда во время остановки возле придорожной харчевни посреди леса в них ударила молния. Что самое главное, судя по всему, это случилось тогда же, когда с моей мамой и Кексиком.
Оказавшись в одиночестве посреди чужого мира, Скарлет Худ сделала все, что могла, чтобы позаботиться о маленьком брате. И заботилась о нем до самой своей смерти. Поэтому ей было не до странных снов и видений, которые периодически ее посещали.
По крайней мере, это она говорила своему младшему брату. Возможно в тайне от него девушка и пыталась что-то разузнать, разнюхать. И не исключено, что именно по этой причине стала мишенью для Полуночной стаи и того, кто отдает ей приказы.
Вот только сам Грей все равно ничегошеньки об этом не знал. Да что там, даже родной мир уже успел порядком поблекнуть в его памяти.
— Что-то, смотрю, мы немного засиделись, — наконец вздохнул он, справившись со своим ужином. — Наверное, буду я уже от тебя выбираться и бежать обратно на болото, пока еще могу сделать это на безлюдных улицах.
— Да, ты прав. — пробормотала я и запнулась, замерев, как вкопанная от воспоминаний о визите барона Форстера. А еще — о том, что он говорил. и о том, как мне показалось (или не показалось?), что его глаза на миг зловеще засияли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Сериз? — окликнул оборотень, коснувшись моей руки.
— Слушай, Грей, — несмело прошептала я, ощущая сухость во рту. — Возможно, я прошу слишком много, но… пожалуйста, побудь сегодня здесь. Я. боюсь оставаться одна.
ГЛАВА 14. Кроличья нора
— Как, уже сегодня? — закашлялась я, подавившись собственной слюной. — Разве все это дело не планировалось. немного позже?
