16, 18). Так совершается и грехопадение Адама и Евы, когда диавол предлагает им принять участие в хищении Божественных прав и приоритетов словами
вы будете, как боги (Быт. 3, 5).
Хотя человек и создан для обóжения, диавол стремится, чтобы само наше религиозное стремление и восторг привели нас к безудержной гордыне…
В книге «Пролог в поучениях» протоиерея Виктора Гурьева содержится следующий пример: «Монах Ирон пятьдесят лет провел в пустыне и превзошел всех живущих в ней иноков своим равноангельским житием. Но гордость погубила и такого подвижника. Он вообразил, что соседние с ним иноки держатся не такого устава, какого бы, по его мнению, следовало держаться. И стал относиться к ним с презрением. Диавол, заметив зародившееся в старце самомнение, не замедлил приложить старание, чтобы погубить его, и достиг своего. Он явился ему в образе светлого ангела, а самообольщенный монах принял его действительно за такового. Диавол предложил старцу броситься в колодец, говоря, что-де за святую жизнь ему от этого вреда не будет. Старец послушался, и… вытащили его из колодца едва живым. На третий день он скончался»[112].
Апогей гордыни – безумное утверждение «Бога нет» или «Бог умер». В Псалтири читаем: Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога». Они развратились, совершили гнусные дела; нет делающего добро (Пс. 13, 1).
Отказ от гордости и гордыни означает начало возвращения к Богу, о таковых и сказано: Но тем бóльшую дает благодать; посему и сказано: Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (Иак. 4, 6). Слова тем бóльшую дает благодать свидетельствуют о невозможности для человека без мощного потока призывающей благодати бросить вызов идеологии диавола, отступить от мятежников, поправших суверенные права и приоритеты Бога, и смиренно признать себя рабом Божиим.
Чтобы понять значение слова «гордость» в данном контексте, прочитаем из Книги пророка Исаии: Какое безрассудство! Разве можно считать горшечника, как глину? Скажет ли изделие о сделавшем его: «не он сделал меня»? и скажет ли произведение о художнике своем: «он не разумеет»? (Ис. 29, 16). И в этом смысле мятеж Люцифера, его бесов и человеков, последовавших за ними, против Бога сравним с восстанием «горшков» против «Горшечника». Причем сам диавол в этой борьбе не заходит так далеко, как человечество, отказавшееся всецело подчиняться Богу, Его святому Закону и даже (!) отрицать Его существование… Диавол не борется с Богом, бесы веруют, и трепещут (Иак. 2, 19), его взаимоотношения с Создателем – не «перетягивание каната». Скорее всего, гордый диавол не может простить нам нашу телесность, ибо, по мнению святых отцов (о чем уже говорилось выше), именно отсутствие телесности у падших ангелов является препятствием для их возможного покаяния и возвращения к Богу. Ибо то, что изменяемо, может усовершенствоваться, а то, что неизменяемо, – или совершенно, как Бог (см. Иак. 1, 17), или ужасно в своем регрессе, падении, как диавол (см. Мф. 25, 41).
Гордость и тщеславие подсказывают человеку, что он абсолютно свободное существо и не нуждается ни в какой опеке.
«Французская революция, с которой ясно обозначился существенный характер западной цивилизации как цивилизации внерелигиозной, как попытки построить здание вселенской культуры, организовать человечество на чисто мирских, внешних началах, – пишет русский религиозный мыслитель В. С. Соловьев, – Французская революция… провозгласила как основание общественного строя права человека вместо прежнего божественного права. Эти права человека сводятся к двум главным: свободе и равенству, которые должны примиряться в братстве. Великая революция (т. е. буржуазная революция. – Прот. О.С.) провозгласила свободу, равенство и братство. Провозгласила, но не осуществила: эти три слова так и остались пустыми словами. Социализм является попыткой осуществить действительно эти три принципа. Революция установила гражданскую свободу. Но при существовании данного общественного неравенства освобождение от одного господствующего класса есть подчинение другому. Власть монархии и феодалов только заменяется властью капитала и буржуазии. Одна свобода еще ничего не дает народному большинству, если нет равенства. Революция провозгласила и это последнее. Но в нашем мире, основанном на борьбе, на неограниченном соревновании личности, равенство прав ничего не значит без равенства сил. Принцип равенства, равноправность оказалась действительною только для тех, кто имел в данный исторический момент силу»[113].
Когда я слышу выражение «это сладкое слово свобода», всегда задаюсь вопросом: «свобода от чего?» или «свобода от кого?».
Сказано: К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служúте друг другу (Гал. 5, 13). Таким образом, мы выясняем, что свобода не исключает любви, то есть деятельного участия в жизни других людей. Так что и подчинение светским властям проистекает не только из страха наказания, но и по совести (Рим. 13, 5), по любящей христианской совести. Так что и «закон царский» мы исполняем по Писанию: возлюби ближнего твоего, как себя самого (Иак. 2, 8). Другая возможная мотивация подчинения светской власти не есть дело хорошее, но, напротив, дурное, так как происходит из чувства лицеприятия и угодливости.
Следовательно, тем более и подчинение церковным властям должно проистекать из чувства любви. Даже если сами носители духовной власти и не были бы чем должны быть; но чтобы вы делали добро, хотя бы они казались и не тем, чем должны быть (2 Кор. 13, 7). Сказано: Просим же вас, братия, уважать трудящихся у вас, и предстоятелей ваших в Господе, и вразумляющих вас (1 Фес. 5, 12). Впрочем, даже если священнослужители и не есть то, «чем должны быть», Вселенская Церковь учит, что благодать действует и через недостойных священнослужителей.
Блаженный Августин пишет: «Служители Церкви Божией не перестают быть орудиями благодати Божией, хотя бы сами не были святыми. Каков бы ни был священник, когда он молится за народ, его молитва возносится к Богу – его поучения, если содержат истину, полезны для других, его священнодействия имеют всю силу для верующего. За себя он сам даст ответ Богу, но для паствы он есть истинный пастырь»[114].
Преподобный Ефрем Сирин наставляет: «…Если и не знаешь о каком иерее, достоин ли он сана или недостоин, то не презирай его ради заповеди Христовой. Как не терпит вреда светлое золото, если покрыто оно грязью, а также и самый бисер, если прикоснется к каким-нибудь нечистым и скверным вещам, так подобно сему и священство не делается оскверненным от человека, хотя бы приявший был и недостоин»[115].
Святитель Иоанн Златоуст учит: «… Кто почитает священника, тот будет почитать и Бога; а кто стал презирать священника, тот постепенно дойдет когда-нибудь и до оскорбления Бога… если кто преподает правое учение,
