Дом Гериета выглядел одним из самых зажиточных в деревушке. Перед ним находился огород, а позади - небольшой садик, где растрепанная молодая женщина, подоткнув юбки, развешивала на заборе выстиранную одежду. В саду бегали куры и щипала травку козочка на привязи. Хью припомнил, что этот Эдрик - вольный землепашец и арендует надел у владельца манора. Свободных крестьян в этих краях оставалось все меньше, большинству приходилось отдаваться под покровительство землевладельцев, и они превращались в вилланов. Должно быть, эти Гериеты трудились не покладая рук и отменно хозяйствовали на земле, если, выплачивая арендную плату, ухитрялись зарабатывать на жизнь и сохранять свою свободу. Обычно в таких семьях на счету каждая пара рук, и для младших сыновей тоже находилось дело. Но Адам, видать, уродился непутевым, раз вместо того чтобы растить хлеб, как все его предки, ему нравилось махать мечом, стрелять из лука да выслеживать дичь,поэтому он и нанялся в манор Лэ, где стал лесничим и ловчим.
Когда Хью и его спутники остановили коней у калитки, из коровника вынырнул здоровенный лохматый детина в выцветшей сермяге. Он уставился на приезжих и насторожился, смекнув, что перед ним особы, облеченные властью, хотя и не догадывался, что видит самого лорда шерифа.
- Вы что-нибудь ищете здесь, достойные сэры? - спросил он. Парень стоял у калитки, широко расставив ноги, и глядел на незнакомцев исподлобья, словно ожидая подвоха. Голос его звучал почтительно, но не подобострастно.
Хью поздоровался с ним в дружеской манере, обычной при его обращении к простолюдинам, которые робели и тушевались, завидев знатных господ.
- Ты ведь Эдрик Гериет, мне верно сказали? Мы ищем кого-нибудь, кто мог бы подсказать нам, где найти некоего Адама Гериета - он, должно быть, доводится тебе дядюшкой. Кроме тебя, мы никого из его родни не знаем, а ты, может, слышал, где он сейчас, и поможешь нам. Что скажешь, приятель?
Дюжему парню было лет тридцать, не больше. Растрепанная, но миловидная молодка, развешивающая белье, скорее всего была его женой, а где-то на задворках заливался плачем младенец. Хозяин дома замешкался было, переминаясь с ноги на ногу, но затем осмелел и посмотрел прямо в лицо Берингару.
- Да, я Эдрик Гериет. А что вам нужно от моего дяди, сэр? Он что-нибудь натворил?
Вопрос этот не рассердил Хью. Берингар понимал, что даже если племянник и не испытывает к дядюшке особо теплых родственных чувств, он все равно будет держать рот на замке, пока не сообразит, куда ветер дует. Родная кровь - не пустое дело, тут надо держаться начеку, а то как бы лиха не вышло.
- Да ничего худого, насколько мне известно. Дело в том, что несколько лет назад Адам Гериет служил в маноре Лэ, и его послали с одним поручением, вот об этом-то мы и хотим расспросить его как свидетеля. Мне ведомо, что с тех пор он находится, или во всяком случае находился, на службе у графа Валерана. Вот мне и подумалось, может, ты от него весточку получал и расскажешь нам, где его найти. Мы были бы тебе весьма благодарны.
Эдрик еще не был уверен, стоит ли откровенничать с приезжими, но его стало одолевать любопытство.
- Верно, у меня всего и есть один дядюшка и его Адамом кличут. Он и впрямь был ловчим в Лэ, а потом, как мне батюшка сказывал, на старости лет нелегкая понесла его воевать - подался в солдаты к какому-то важному лорду, не знаю уж, как его зовут. Сюда-то он на моей памяти и носа не казал. Я дядю плохо помню, видел его, когда сам еще был мальцом. Они с моим отцом, хоть и братьями были, не шибко-то ладили. Мне жаль, милорд, но я понятия не имею, ни где он сейчас, ни где его носило все эти годы.
Можно было усомниться в том, что парень на самом деле жалел о своей неосведомленности, в остальном же, судя по всему, он говорил правду. Волей-неволей Хью принял его слова на веру и задумался.
- Так ты говоришь, их было двое братьев? Ну а сестры не было? Неужто нет никого, с кем бы ему захотелось повидаться в родных краях?
- Есть у меня тетушка, сэр, тоже одна-единственная. Семья-то наша невелика, отцу трудновато было управляться с хозяйством, когда его братец подался на легкие хлеба, пока не подрос я да двое моих братишек. Мы-то меж собою, слава Богу, ладим. Тетушка Элфрид была младшей. Она выскочила замуж, за бочара из Бригге, внебрачного сына какого-то нормандца,- чернявый такой коротышка, зовут Уолтер.
Эдрик поднял глаза на Берингара и подивился - с чего этот важный господин так развеселился. Парню невдомек было, что он сказал что-то неподобающее, хотя перед ним на костлявом, сером в яблоках жеребце восседал черноволосый и невысокий нормандский лорд.
- Они там и обосновались, в Бригге, у них и дети есть. Может, она что знает. К сестре-то своей дядя вроде неплохо относился.
- А больше никого родных нет?
- Больше никого, милорд,- Эдрик снова замялся, но, поколебавшись, добавил: - Я вроде слышал, что он был крестным у ее первенца. Крестника он, может, и любит, кто знает.
- Вполне возможно,- добродушно промолвил Берингар, вспомнив о собственном сынишке, с которым как с писаной торбой носились все домашние, включая его крестного отца - брата Кадфаэля.- Такое не редкость. Ну что ж, приятель, и на том спасибо. По крайней мере узнали, где еще можно спросить о твоем дяде.
Хью неторопливо повернул коня, с улыбкой бросил он через плечо Эдрику: "Доброго урожая!", присвистнул и пустил жеребца вскачь. Эскорт из двух сержантов последовал за ним.
Мастерская бочара Уолтера в Бригге находилась в узеньком переулке на склоне холма, в тени городской цитадели. На улицу выходил узкий фасад, сама же мастерская, словно пещера, была в углублении. Позади нее располагался открытый, освещенный солнцем двор, где пахло древесными стружками. Повсюду громоздились бочки, кадушки, ушаты, заготовки для них, штабеля досок, обручи - словом, все, что может сгодиться в бочарном промысле. За невысокой стеной крутой, поросший травой склон спускался к излучине Северна, такой же, как в Шрусбери. Река в этом месте была широкой, но из-за летней жары вода стояла низко, и то тут, то там обнажились песчаные отмели. Сейчас Северн выглядел мирным и сонным, зато во время осенних дождей пробуждался, превращаясь в бурный поток.
Оставив своих сержантов в проулке, Хью спешился и, пройдя сквозь темную мастерскую, вышел во двор. Веснушчатый паренек лет семнадцати, склонившись над бочонком, старательно забивал клепку. Другой парнишка, с виду года на два помладше, тщательно обстругивал длинные ивовые прутья, которыми кадушка оплетается для пущей прочности после того, как уже набит обруч. Был там и третий - мальчуган лет десяти, он деятельно сметал в кучу опилки и стружки и ссыпал их в мешки, чтобы потом сжечь. Похоже, что у Уолтера не было недостатка в подручных, и все они как на подбор были похожи друг на друга сразу видно, что братья. Их отец, смуглый, подвижный человек невысокого роста, завидя незнакомца, оторвался от работы и повернулся к нему. В руке он держал нож.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
