Денисом больше пересекаться не должна, и на той вечеринке с ним, должно быть, все уже попрощались. Но от одной только мысли о том вечере или о Денисе Лилю бросало в дрожь.
Она как обычно подсела к Доре.
— Привет, — сказала та, не отрывая глаз от маленького зеркальца. Дора красила губы.
— Ты сегодня решила сесть на заднюю парту? Может сядем туда? — спросила Лиля.
Дора махнула рукой.
— Да ладно, посидим сегодня за партой для двоечниц, — лестная улыбочка, поправка кератиновых волос. — Надеюсь, нас на этот раз не задержат, потому что сразу после пар у меня запись к штатному тарологу.
Лиля прыснула, но под грозным взглядом Доры, постаралась принять невозмутимое выражение.
— Штатный таролог?
Дора недоверчиво на нее глянула, но потом, усевшись поближе, оголила зубы.
— Да. Я заказала расклад на любовь.
— На любовь? — Лилины брови взлетели. Что это? Неужели Дора умеет краснеть? Ее щеки так и пышут жаром. — Кто этот несчастный?
Дора нахмурилась. Лиля закатила глаза. Когда она научится распознавать сарказм?
— Я шучу, — успокоила ее Лиля. — Расскажешь? — не то, чтобы ей было прям интересно, но внутри что-то кольнуло.
— Я бы рассказала, — увильнула Дора, — но боюсь сглазить. Ладно, расскажу все после расклада, так уж и быть!
В кабинете возник Виталик, как возникает из ниоткуда ураган и сносит все на своем пути. Он громко шаркнул своим стулом, сбросил из портфеля учебники, как бомбы с военного самолета, и, ни с кем не поздоровавшись и даже ни на кого не посмотрев, сразу же вышел в коридор.
— Что это с ним? — спросила Лиля.
— Не обращай внимание, — бросила Дора. — Подростковое бунтарство.
Лиля бродила взглядом по одногруппникам в надежде с кем-нибудь пересечься. Желательно с тем, кто пролил бы свет на плохое настроение Виталика, но, кажется, все что-то знали и помалкивали. Все, кроме Лили.
Олегу снилось прошлое. Счастливое. Беспечное. Июль девяносто шестого. Пошли первые арбузы. Запах от них стоял на весь двор. Олег молод, два года назад получил работу технолога, женился на самой невероятной женщине в мире, и теперь они копят на свою квартиру. Летняя веранда, жена, теща и мухи, норовящие отведать свежего арбуза.
— А вот и плов! — объявила Анна Николаевна.
Вера потянула носом ароматный запах.
— Как пахнет! Мама, ты гений, — она поцеловала ее в щеку.
Все поели и откинулись на спинки стульев, выпятив набитые животы.
— Ничего себе, — Олег похлопал Веру по животу, — умерь свой аппетит! — усмехнулся он. — Там кто-то живой?
Вера погладила свой живот и улыбнулась.
— Может быть.
У Олега отвисла челюсть, а кусок арбуза, который он только что откусил, упал на пол на радость Джеку. Он перевел взгляд на Анну Николаевну. Та смотрела на него точно таким же взглядом, как и Вера.
— Вы знали? — спросил Олег.
Вера взяла его руку и положила на свой живот. Олег мог поклясться, что почувствовал шевеление. Он поднял взгляд полный слез на жену и спросил осипшим голосом:
— Я стану папой?
Вера радостно закивала, ее лицо расплылось у Олега в глазах от слез.
— Жаль твой отец не дожил до этого дня, — сказала Анна.
«Отец» — отразилось эхом в голове Олега.
Вскоре после этого, Анна Николаевна продала загородный дом и перебралась в город в свою квартиру, которую ей выдал завод, где она трудилась с двадцати лет.
После пробуждения Олег еще долго видел перед глазами размытое лицо Веры и не хотел признавать своего пробуждения.
Стук в дверь. Олег скатился с постели. Похмелье лежало на нем мертвым грузом, давило на плечи, точно мешок мокрого цемента. Его сухие пятки шоркали по холодному полу. В ушах стоял гул.
— Кто?
— Олег! Я битый час пытаюсь до тебя достучаться! — ворчала Лида.
Олег не сразу открыл дверь. Ему не хотелось видеть Лиду сейчас, но она ломилась в квартиру так, что шум стоял на весь подъезд.
— Ты что, спишь? Уже пол одиннадцатого!
— Как пол одиннадцатого!? — В Олеге вдруг разом все взбодрилось. — Я опоздал на работу! Меня уволят… Хотя, какой в этом смысл, — последнее он буркнул себе под нос, Лида ничего не разобрала.
— Разве ты сегодня работаешь? — Олег не ответил. — Я принесла голубцы, поставлю в холодильник, — продолжила она. — И вот еще, — она протянула Олегу деньги.
Он глянул на них и на голубцы, и отчего-то в горле собрался комок, захотелось стошнить. Олег подавил порыв злости и отвращения к себе, взял деньги и натянул неубедительную улыбку.
— Спасибо.
Лида оглядывала квартиру и думала, что Олег этого не заметит, но ошибалась. Выискивает дочь, чтобы самой во всем убедиться. Олег чувствовал себя отвратительно. На него давили одновременно со всех сторон и невозможность нормально позаботиться о дочери, и Лида с ее излишней навязчивостью, и ненавистная работа, два бугра с огромными кулаками, и неспособность держать волю в кулаке.
Лицо Лиды помрачнело, когда она поставила в холодильник свои серые кислые голубцы рядом с ароматным рыбным пирогом Лили.
— Ты что, сорвался?
Олег ничего не ответил, все было и так ясно.
— Что случилось? — не унималась Лида. — Они опять приходили?
— Повезло, что ничего не сломали, — сказал Олег, ощупывая грудь.
— И в лицо не бьют, — подхватила Лида. — Думаешь, этого хватит, чтобы они не приходили в следующем месяце? — спросила она, кивая на деньги.
Олег пожал плечами.
— Сколько осталось?
Плечи снова взлетели вверх.
Олег остался без зарплаты. Все, что только попадет ему в руки от магазина, сразу окажется у Огромных Бугров. Олегу было не по себе.
