В конце коридора скрючилось на полу еще одно великанское туловище. Оно странным образом подергивалось, сопровождая свои непонятные усилия потоком брани.
— Драл! — возопил первый великан. — Глянь-ка, кого я нашел. Самого мастера Бранта!
Второй, такой же рыжий, как и первый, повернулся к ним боком. И Дарт увидела, что рука его застряла в дыре у самого основания стены. Дергался он, пытаясь вытащить ее оттуда.
— Никак…
Малфумалбайн ринулся на помощь. Тоже начал дергать, тянуть, крутить и браниться. Наконец попавшего в ловушку великана удалось освободить. Тот плюхнулся задом на пол и изнеможенно покачал головой.
Щен прокрался мимо него бочком и принюхался к дыре. Сквозь камень он проходить не мог, а потому не мог даже носа туда просунуть — отверстие было слишком мало.
— Вытащили мы их из чертова ящика, — принялся рассказывать Малфумалбайн. Чуть живых, мокрых… Описались по дороге со страху.
Он ткнул рукой в сторону клетки. Одна дверца висела наискось на одной петле, вторая была сломана.
— И токо сунули туда, как все и отвалилось.
— Силы я не рассчитал, — горестно пробубнил Драл.
— Они стрелой раз — и выскочили! Мы ловить стали, а тут эта крысиная нора. Туда они и ушли. Как знали куда. — Великан покачал головой. — И что теперь делать?
— Я попробовал до них дотянуться, да никак. — Драл понурился.
— Это не ваша вина, — сказал Брант.
Лишь теперь Дарт, увлеченная разглядыванием великанов, заметила, как потемнело его лицо. Глаза едва молнии не метали. Но гнев свой он сдержал. И великанам ответил спокойно и твердо.
— Не стоило их сюда привозить, — добавил мальчик, обращаясь сам к себе. Потом встал на колени, заглянул в дыру. Та была выбита в черной стене ровным полукругом и уходила, похоже, круто вниз. — Вы спрашивали у смотрителя, куда она ведет?
— Да… Он знает токо, что через нее вода уходит, когда они тут псарню моют.
— В сточные трубы?
Малфумалбайн пожал плечами.
— Он не знает. Псарня, говорит, старше, чем весь ТашиЖБ.Н. Стоки тут если и рыли, то давным-давно.
Брант встал, упер руку в бедро.
— Но он послал за помощью. Может…
Заглушив дальнейшие слова великана, вся псарня взорвалась вдруг отчаянным лаем. Послышались разъяренные крики смотрителя.
— Видать, идут! — повысил голос и Малфумалбайн.
Брант направился к входу, взмахом руки приказав великанам и Дарт оставаться на месте.
Но девочка все равно пошла следом — держась позади, чтобы не увидели и не узнали.
Брант добрался до угла, выглянул.
Вздрогнул и потрясенно застыл на месте. Собаки все продолжали лаять, и любопытство Дарт пересилило осторожность. Она подкралась к углу, выглянула тоже.
— Убери отсюда это чудище! — вопил смотритель.
В коридоре, занимая его собою почти целиком, стояла мохнатая зверюга, которая вполне могла бы посоперничать статью с земляными великанами. Буль-гончая. Голова размером с щит, могучее туловище, покрытое черно-рыжей шерстью. Из оскаленной пасти свисают слюни, разъедающие камень, как кислота, — когда собака рассержена.
Брант попытался загородить собой Дарт, но девочка увернулась и бросилась вперед. Целую вечность не видела она буль-гончую, занятая своими делами.
— Баррен! — крикнула она, забыв от радости о том, что кто-то может ее узнать.
Буль-гончая принюхалась, капая слюной на пол. И наклонила голову — навстречу ласковым рукам девочки. Обрубок хвоста с силой заходил из стороны в сторону.
Дарт обняла огромного зверя, кое-как дотянулась до ушей. Почесала за ними, услышала довольное ворчание.
— Опять портишь мне пса? — рыкнули из-за собачьей спины.
И к девочке вышел еще один добрый друг. В меховых куртке и штанах, в грязных сапогах по колено. Которого так славно было увидеть сейчас, после всех пережитых ужасов. Нижняя часть его лица была слегка вытянута вперед, наподобие звериной морды, выдавая человека, которого, как и земляных великанов, осенили Милостью еще в утробе матери. Перед Дарт стоял вальд-следопыт — один из самых искусных во всей Мириллии охотников, каких создавал Тристал, бог Идлевальда, при помощи алхимии земли и воздуха.
— JIopp! — радостно воскликнула девочка.
Она обняла его с той же пылкостью, что и громадную бульгончую.
Собаки вокруг заливались лаем.
Смотритель псарни боязливо обошел Баррена.
— Всех взбаламутил! Как я их теперь успокою?
Лорр, все еще прижимая к себе Дарт, слегка напрягся.
Она почувствовала дрожь глубоко внутри его, и собаки вдруг, хотя он не издал ни звука, утихли словно по команде.
Смотритель подбоченился.
— Так-то лучше.
Следопыт поднял голову и увидел Бранта и земляных ве-/ ликанов, которые вышли из-за угла.
— Мне сказали, кто-то привез сюда в дар пещерных волчат. А вы, стало быть, выпустили их и потеряли, — сказал он презрительно и довольно сердито.
Дарт коснулась его руки.
— Он… Брант — мой друг, из школы в Чризмферри.
JIopp перевел взгляд на девочку, кивнул. Заговорил снова — чуть мягче, но все-таки с презрением. Друзья друзьями, а дураков следопыт всегда недолюбливал.
— Что ж, рассказывайте, что произошло. Куда делись волчата?
Брант показал на боковой коридор.
— Это там…
— Покажи.
Мальчик повел всех обратно к дыре.
Следопыт, наклонившись к Дарт и глядя на ее руку, тихо сказал:
— От тебя пахнет кровью. Свежей. Что случилось?
— Да так, кое-что, — неохотно ответила она.
Лорр посмотрел на Бранта.
— Не этот ли парнишка?..
— Нет! — перебила Дарт. — Наоборот. Он меня спас — от гораздо худшего.
Ответ его вроде бы удовлетворил. Следопыт задал еще пару вопросов — как поживает смотрительница, слышала ли девочка о крушении флиппера, — и пока Дарт отвечала на них, они добрались до клетки в конце коридора. Лорр потрогал сломанную ржавую петлю, выслушал историю побега. Посмотрел на дыру в стене.
— Это точно были пещерные волчата? Не земляные крысы?
Брант стоял в стороне, скрестив на груди руки. И морщил нос, словно чуял какой-то скверный запах. Лорр тоже посматривал на него холодно и разговаривал резко. Дарт это совсем не нравилось. Но причин их неприязни друг к другу она не понимала.
Тут чей-то голос окликнул Лорра из-за ее спины, и девочка от неожиданности подпрыгнула. Кто-то подошел к ним бесшумно. Повернувшись, она увидела перед собой другого следопыта, незнакомого. Нижняя часть его лица тоже выдавалась вперед, как у Лорра, хотя не так сильно. Потому, видимо, что он был помоложе — четырнадцати зим от силы. На щеках его играл румянец, кожа была гладкой, как речной голыш, обкатанный водой. На плечи падали локоны цвета воронова крыла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
