Читаем без скачивания Фрагментация памяти - Жанна Пояркова

— Только не шевелись. Не делай никаких глупостей, — шептала Стар, подняв голову на груду разумного металла.

Хотел бы я сказать ей о глупостях и о том, кто их делает. Улица омертвела. Длинные стальные ноги застыли рядом — они ждали сигнала подтверждения, опознавали нас, чтобы не допустить ошибки. Мы едва достигали им коленей. Убийство каралось смертной казнью, это я очень хорошо помнил, поэтому не понимал, почему они медлят.

— Номер лицензии, — железные челюсти одной из тварей разжались прямо перед лицом Стар.

Она распрямилась, высвободившись из моих рук, сжала пальцы в кулак, не выпуская бесполезного пистолета: металлическая вытянутая морда против глаз Стар, ее лохматой головы и крепко сжатого рта. Я побоялся, как бы она не начала бить бесстрастную Гончую стволом, но вместо этого рыжая разлепила губы и чужим, автоматическим голосом ответила:

— Тысяча двести девяносто два точка пятьсот тридцать четыре точка девятьсот.

На долю секунды Гончая застыла в воздухе, потом развернулась, продемонстрировав мощный металлический торс, и умчалась прочь. За ней отправились остальные. Через несколько секунд они скрылись в тумане, который уже начал окутывать улицы, только эхо грохота их шагов выкатывалось из-за соседних кварталов.

«Сожги флаг».

Строка промчалась по стене. Стар села на асфальт, держа пистолет перед собой; худые плечи сложились, ткань на спине натянулась, обтягивая позвоночник. Половина рыжей гривы вывалилась из пучка на плечи. Я не знал, что сделать, но сесть рядом не мог, поэтому просто смотрел на то, как пальцы женщины рассеянно блуждают по дулу. Если бы был вечер или ночь, все показалось бы логичным, но исчезнувшие Гончие будто привиделись в пьяном сне под утро, когда глотку дерет от выпитого, а глаза жестко ворочаются в черепе, не желая смотреть на мир.

— Она что, спятила? — я обернулся на голос и увидел Гарри. — Ты понял, что произошло?

— Ты здесь?

На улице начали появляться разбежавшиеся в разные стороны прохожие, несколько зевак таращились в окна из «Гейта», но выходить не торопились. Я смотрел на бывшего священника СК и чувствовал, как гора падает с моих плеч.

— А что мне нужно было делать? — Гарри достал сигарету и несколько раз попытался прикурить. Вышло это у него не сразу. — Я выбрался из укрытия, когда увидел, что они вас догнали.

Стар встала и ткнулась ему в плечо, он погладил ее, будто стесняясь своего решения. Гарри был бледнее, чем обычно, глаза ввалились, линия рта обозначилась узкой линией. Некоторое время мы стояли и молчали: Стар — глядя на меня и прижимаясь лбом к плечу Гарри, я — борясь с желанием отвесить ей оплеуху, а священник — втягивая в себя дым и осторожно прикасаясь к Стар, как прикасаются к чужим женщинам, чтобы их не обидеть.

— Я пока даже не хочу знать, почему они тебя не тронули, — заключил Гарри, легонько оттолкнув Стар.

Рыжая притихла. Мы решили пойти к космопорту, посидеть в местном баре и посмотреть, как взлетают звездолеты. Нужно было отвлечься, а наблюдать за инопланетниками — это словно смотреть кино, в котором следишь за каждым актером. Они совершенно на нас не похожи, ни одной игре не удается передать чужих такими, какие они есть. К тому же всем хотелось промочить горло и расслабиться, у меня в ушах еще звучали шаги Гончих. Стар прижалась к моему боку и обвила рукой, заколку она так и не застегнула, и та болталась в волосах, иногда позвякивая. Я поймал ее и выкинул.

— Где Мэд?

Честно говоря, у меня мысли о джокере были начисто стерты эффектным появлением стальных монстров. Каждый мальчишка Тиа-сити отдал бы многое, чтобы увидеть их так близко.

— Ему повезло, что он не пришел. Вряд ли он захотел бы продолжить знакомство.

Гарри начал срезать путь к подземке, мы шли за ним. Улицы около «Гейта» были пусты — днем тут делать ничего, поэтому мы проходили мимо небольших забегаловок и облупившихся жилых домов, держа курс на громаду космопорта. Иногда ветер приносил запах отходов, рыбы и тяжелую соль моря. Чем ближе к подземке, тем выше устремлялись крыши, тем сильнее расползались инфоэкраны; несколько бронированных машин прилипло к обочине. Компьютеры продолжали безмолвно вещать, хотя никто не слушал их послания. Мне подумалось, что если человечество вымрет, еще долго на автомате инфоэкраны будут рекламировать что-то или говорить строками из полузабытых песен по воле увлекающегося старьем программиста.

Стар постукивала ботинками по асфальту. Она постоянно носила одни и те же ботинки — тяжелая подошва, черная кожа, стальные болты. Даже тогда, когда возвращалась в официальной бесполой одежде Корпорации, прошитой рекламой. Мне не давала покоя мысль о лицензии на убийство. Гарри мерил дорогу, глядя по сторонам, и все еще ждал преследования. Маленькая рука Стар в моей руке скребла коготками, проверяла, жив ли я. Мы выглядели выжатыми, помятыми и озадаченными. Отражались в витринах помимо воли.

— Грайнд?

Мы обернулись, как один. На тротуаре стоял тощий парень в пальто. Было видно, что он торопился, но потом резко сбавил обороты. Я уставился на него, пытаясь понять, как он меня узнал; Гарри тоже этого не понял. Стар отодвинулась, тряхнула гривой, а потом заулыбалась.

— Это он.

— Кто он? — тупо спросил Гарри.

— Это Мэд, — заявила она, потеплев и расплавившись, как воск, прежде чем незнакомец повторил то же самое. — Мэд.

Эмоции вырвались за пределы ее нахмуренной головы и разлились вокруг. Парень подошел, осматривая нас, достал руку из кармана и протянул ее сначала мне, потом — Гарри и Стар. В каждом его движении ощущалось недоверие, но он нас не боялся. Легендарный программист оказался очень высоким, худым, похожим на дельцов из центра и одетым соответственно. Ни одной особенности, никаких колец, шрамов, крашеных волос и выбритых бровей. Он был чист — ни железа, ни сразу заметных имплантантов, как будто пришел из прошлого века. Внимательные глаза, которые он близоруко прищуривал, и тонкий профиль завершали дело — ретро-поклонник со старой фотографии, но мы-то отлично знали, что умеет делать этот незаметный парень, поэтому не могли решить, с чего начать. Сначала он показался мне бесцветным и слишком молодым.

— Добро пожаловать, — Гарри осмотрел пришельца и невежливо добавил:

— И сколько тебе?

— Семнадцать, — ответил Мэд, убирая с лица волосы и возвращая руки в карманы, а потом посмотрел на Стар.

Некоторое время мы все стояли посреди дороги и таращились друг на друга. Обнюхивались. Бывший священник мошеннической церкви, рыжая женщина из Корпорации, уставший от жизни гитарист и семнадцатилетний хакер. С тем же результатом ему могло оказаться и десять, и сто, но даже ничего, вроде бы, не ожидая от сетевых фигур, в глубине ожидаешь. Я не мог решить, нравится он мне или нет, а Мэд ничего не делал, чтобы изменить отношение, просто затаился, ожидая развития событий.

— Я видел Гончих, — поделился он и замолчал, добравшись взглядом до ног Стар.

Ботинки рыжей были испачканы в крови, на штаны тоже немного попало — видно, когда мы выбегали из «Гейта». Она заулыбалась и аккуратно ткнула его пальцем в грудь, задрав голову, чтобы встретиться глазами.

— Рада тебя видеть, Мэд.

— Я тоже рад, — усмехнулся он, передавая взглядом точки и тире.

«Daddy's little girl ain't a girl no more».

— Ты пойдешь с нами, — заявил я, прекращая терзаться муками совести, и мы все отправились к космопорту.

Вот тогда нас и стало четверо.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

I tried hard to have a fatherBut instead i have a Dad.«Serve the servants» Nirvana.

Встреча принесла эру стали и пластилина. Мэд стоял около прозрачного стекла, за которым оглушительно ревели, взлетая, космические корабли, и не вынимал руки из карманов. Он не торопился подходить к нам, плавно поворачивая голову, как будто та вот-вот отвалится и разобьется. Сгорбленные плечи, обхваченные пальто, замерли скорбным дагерротипом.

Появление Мэда внесло кратковременный хаос и эмоциональную чуму, поразившую рыжую. Складывалось ощущение, что все наркотики внутри нее забурлили, атакуя диафрагму. Ее движения шокировали мягким легато, разрез глаз воплощал эротику, улыбка выражала дерзость и предельную концентрацию. Всем нам джокер был по-своему любопытен, но я не ожидал такого коварства от Стар, присвоившей наш интерес. В Мэде чувствовалась не невинность, а, скорее, неискушенность, вызывавшая неуместный стыд от того, что мы надрались, что штаны рыжей заляпаны кровью, и того, что мы вообще вытащили его в космический кабак.

Пока он разглядывал корпуса космолайнеров, суету порта, снующие туда-сюда экипажи и багажные вагонетки, Гарри выбрал выпивку и начал коситься на инопланетников.

— Что скажешь по поводу кораблей?

— Они… — Мэд начал фразу, потом засмеялся. — Очень большие.