Бен ушел из отеля. Ему нужно было собраться с мыслями и понять, как помочь Оливии.
Словно в тумане, он направился в сторону Тиргартена. Когда отец сказал ему, что Спенсер не его ребенок, что их семейная жизнь была всего лишь игрой, Бен попытался найти способ все исправить, но такого способа попросту не было. Теперь все повторялось.
Он может дать интервью… может объявить о своей любви к Оливии так же, как его брат Джеймс, на огромном билборде… Но это не вернет ей роль.
Бен упал на скамейку. Он продолжает играть роль миротворца, но, возможно, пора остановиться. Четырнадцать лет назад, поняв, что не может решить проблему, он убежал от нее. Но тогда он был юнцом. Теперь ему тридцать два…
И вместо того, чтобы бежать от нерешаемой проблемы, Бен решил идти ей навстречу.
Его телефон зазвонил. Бен поморщился, увидев имя на экране. Спенсер, без сомнения, спешит выразить свое недовольство по поводу скандала.
– Привет, Спенсер.
– Бен, ты уже видел газеты? – раздраженно осведомился брат.
– Да.
– Ты выставил эту Харрингтон идиоткой.
– Ты считаешь, я сделал это специально?
– О чем ты думал? Бен, мы не можем позволить себе злить Харрингтонов. Я говорил тебе…
– Можешь ты хоть раз в жизни поддержать меня? – перебил его Бен.
Спенсер помолчал.
– Когда я тебя не поддерживал?
– Почему ты не пришел ко мне пять лет назад, узнав правду о своем рождении?
– Я… Мне показалось, что ты не хочешь, чтобы тебя искали.
– Я ушел из дома, когда мне было восемнадцать лет, Спенсер. Я не смог бы скрывать от тебя правду. Возможно, мое решение было неправильным, даже глупым, но я сделал это… потому что любил тебя.
– Это в прошлом, – сухо заметил Спенсер.
– Нет, – ответил Бен. – Не в прошлом. Я был уверен, что ты найдешь меня.
– Я думал об этом, – признался Спенсер, – много раз. Но я не знал, почему ты ушел, Бен, и предполагал, что ты сам вернешься.
– Прости меня, – сказал Бен, – за то, что я ушел.
– А ты меня прости за то, что я послужил причиной твоего ухода, – тихо ответил его брат. – И за то, что так повел себя при встрече. Я рассчитывал, что мы забудем о долгих годах разлуки, но это невозможно. Наверное, не стоило просить у тебя помощи. Возвращение в «Чатсфилд» могло пробудить много воспоминаний.
– Так и случилось. Но все к лучшему.
В отеле «Чатсфилд» он встретил Оливию и никогда об этом не пожалеет.
Бен засунул телефон в карман. Ему необходимо было срочно найти Оливию.
Бен уехал. Уехал и ничего ей не сказал. Неужели из-за скандала в прессе? Она наконец решилась признаться ему в любви, а он исчез.
Оливия замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась в самом центре холла. Люди вокруг нее спешили по своим делам. Многие покидали отель, поскольку фестиваль близился к завершению. Она рассеянно наблюдала за тем, как снуют туда-сюда посыльные, а знаменитости манерно прощаются. Оливия чувствовала себя чужой в мире, в который она так долго мечтала попасть. И абсолютно одинокой.
– Оливия!
Она увидела Бена, стоявшего в дверях. Он, как всегда, был взлохмачен и невероятно соблазнителен. В глазах обрадованной женщины заблестели слезы.
– Бен… я думала, ты уехал. Твоя помощница сказала, что ты покинул Берлин.
– Что? – Он качнул головой. – Нет, я вышел прогуляться немного.
– Я искала тебя. Мне нужно сказать…
– Я тоже искал тебя. – Бен подошел к ней. – Прости меня.
Ее сердце сжалось от невыносимой боли, потому что надежда начала таять.
– За что ты извиняешься?
– За то, что из-за меня ты потеряла роль.
Оливия ощутила облегчение.
– Ох, Бен. Меня это не волнует.
– Не волнует?
– Я устала играть в эти глупые игры, идти на поводу у продюсеров, чтобы получить роль.
– Но ты замечательная актриса.
– Скажи это продюсерам, – улыбнулась она. – Пусть мне предлагают роли, оценив мой талант. А если нет, значит, так тому и быть.
– Ты будешь сниматься в кино, Оливия. Эта скандальная история очень скоро забудется. – Бен поморщился. – Во всем виноват я.
– Все началось с того, что я солгала репортеру.
– Мы оба виноваты. – Он взял ее за руку. Она затрепетала, почувствовав его прикосновение. – Оливия…
– Подожди, – попросила она. – Мне нужно кое-что тебе сказать.
Бен нахмурился:
– Что?
Оливия сделала глубокий вдох.
– Я люблю тебя. Не знаю, что ты испытываешь ко мне, но я должна сказать тебе правду. – По лицу Бена невозможно было ничего понять, но Оливия смело продолжала: – Я люблю тебя, Бен. Мне кажется, что я начала влюбляться в тебя с самой первой нашей встречи. Мы знакомы всего несколько дней, и все это кажется безумием… Мне неизвестно, испытываешь ли ты ко мне хотя бы толику…
– Испытываю, – перебил ее Бен, на его лице появилась лучезарная улыбка. – Я люблю тебя, и я искал тебя, чтобы сказать об этом. Утром я поговорил со Спенсером. Я… я хочу освободиться от обид прошлого, оставить позади все плохое и начать новую жизнь… вместе с тобой.
– Ох, Бен! – Оливия с трудом сдерживала слезы. – Это лучшее, что я когда-либо слышала.
– Нам будет трудно, – предупредил он, – учитывая, к каким семьям мы принадлежим, что живем мы на разных континентах. Я уже не говорю о скорости, с какой вспыхнула наша любовь.
– Что ж, как тебе хорошо известно, – игриво заметила Оливия, – я часто делаю что-то не подумав.
– Давай сделаем это вместе, – предложил Бен и под овации окружающих прильнул к ее губам в жарком поцелуе.
