ты повёл себя так, будто я ничем не отличаюсь от тех блондинок, которые тебя окучивали!
— Так ты ещё и ревнивая! — по красивому лицу Эдитона скользнула ехидная усмешка.
— Да! Приятно познакомиться!
— Да ни фига!
— И тебе придётся с этим мириться, — добавила Дачи, угрожающе протянув тонкий пальчик.
— Да?
— Да!
— Хорошо!
— Хорошо!
Хлопнула дверь, послышался шум воды. Эдитон со злостью швырнул полотенце на пол. А потом представил, как Дачиана выглядит под струями воды. Получился яркий образ. Он усмехнулся. С каждой минутой все высказанные слова казались полной чушью. Неудивительно, что Дачиана взбунтовалась.
Чтобы хоть немного успокоиться, он налил себе полный стакан виски, затем вернул полотенце на бёдра и сел в кресло. Не сможет он уснуть, пока не уладит недоразумение.
Дачиана вышла из душа, обёрнутая в полотенце. Она раскладывала вещи, расчесывала волосы, а потом расхаживала по комнате, делая вид, что Эдитон — статуя. А он удивлённо наблюдал за ней. В конце концов, ему это надоело.
Дачиана была поражена, когда Эдитон непринужденно подошёл к ней сзади, резко дернул за локоть и, притянув к себе, крепко впился губами в ее маленький рот.
— Со мной эти игры не пройдут, глупышка, — вкрадчиво прошептал он ей прямо в губы, что вызвало у девушки дрожь по всему телу. — Я хочу тебя. Сейчас.
И лёгким движением руки он сдернул с неё полотенце, а через мгновение на пол скользнуло и его полотенце. Дачиана была на полголовы ниже Эдитона, ее взгляд был устремлён прямо на его грудь. Влажные волосы, которые теперь казались темнее, спадали на округлые плечи. И Эдитон смотрел на неё с восхищением, с желанием, с любопытством.
Не желая больше сопротивляться, Дачиана позволила ему притронуться к себе. Они лихорадочно потянулись друг к другу. Он поцеловал её, и она сразу же ответила на поцелуй. Но то, на что рассчитывала девушка, не произошло. Они легли на кровать, Эдитон крепко прижал ее руки к матрасу и совершенно неожиданно, без всякой ласки, вошёл в неё. Она пыталась высвободить руки, но Эди только крепче сжимал их. Когда она хотела что-то сказать, затыкал ей рот поцелуем. Всё было не по-настоящему. Животный секс! Дачиане хотелось плакать. А потом, в порыве страсти, он с силой впился в ее грудь зубами. Это было последней каплей. От боли она вскрикнула.
Ее крик подействовал. Он напрягся на мгновение, но потом обмяк и отстранился от неё. Некоторое время они молчали.
— Слезь с меня, — наконец прошипела Дачиана.
Эдитон не двигался.
Тогда она толкнула его. Потом, замахнувшись, залепила хлёсткую пощёчину и скрылась в ванной комнате. Через минуту из-за двери донёсся ее разъяренный голос:
— Идиот чертов!
Если бы я стала парнем…
— Если бы я была парне-ем… Хотя бы на один день… Думаю, я бы смогла понять… Что значит любить девушку-у… Клянусь, я бы стала лучшим мужчино-ой…
У пьяной Сидни голос был далеко не как у Бейонсе. У мистера Шиай закладывало уши. И терпению его можно было позавидовать, как и всем, кто работал в отеле. Сидни пела громко и прекращать концерт не собиралась. Шиай только и делал, что извинялся перед постояльцами и горничными. Попытка затолкать Сидни в лифт оказалась неудачной, девушка хотела идти по лестнице. Шиай позволил, но в последствии пожалел об этом. Сидни спотыкалась о коврик, ей казалось, что она высоко поднимает ноги, но на деле она просто волокла их за собой.
Они падали и вновь поднимались. Шиай неприлично ругался, Сидни продолжала петь. Иногда она хохотала, обнимала мистера Шиай и говорила, какой он хороший.
— Чтобы я ещё хоть раз позволил этому кошмару случиться, — ворчал он, волоча безумную женщину по коридору.
А она в ответ:
— Если бы я стала парне-ем… Я бы гонялась за девчонками… тусовалась бы, с кем захотела…
— Господи, дай мне сил довести ее до комнаты! — взывал Шиай ко всем Богам, какие только существовали на белом свете.
В коридоре появился Вихо в белых штанах и майке. Шиай, не веря своему счастью, вручил девушку в руки главаря. А она, увидев его, пела уже тише и как будто злее:
— Но ты ведь паре-ень… Ты не знаешь, что значит любить девушку-у… Надеюсь, ты когда-нибудь изменишься к лучшему… Ты не слушал её-ё… — в этот момент она заорала так громко, что Вихо отдернул голову назад. — Тебе было всё равно, что это больно…
— Сидни, прекрати.
— Пока не потерял ту, что люби-ил… — не унималась Сидни. — Ты принимал ее как должное… И этим всё разрушил… — Она обмякла и прижалась к груди Вихо, пропев последнюю строчку: — Но ты просто паре-ень…
Он гладил ее по спине, от чего Сидни почувствовала себя хорошо, спокойно. Вихо посмотрел на мистера Шиай с немым вопросом: «Что за хрень?».
— А ты не видишь? Она нажралась! Ты поступил не очень осмотрительно, оставив меня с ней. Почему, собственно, я должен нянчиться с твоей бабой? — бурчал мистер Шиай, отдаляясь от них, чтобы скрыться в своём номере.
Несколько протяжных минут они простояли молча в обнимку. Когда Сидни утихомирилась, он решил, что отведёт ее в номер и уложит в постель. Но не тут-то было.
— Можно я останусь с тобой этой ночью? — заворковала она. — Я обещаю, что не доставлю тебе неудобств. Достаточно тебя рядом.
— Нет. Этого ещё не хватало! — отказался Вихо.
— Тогда я буду петь у тебя под дверью.
Угроза прозвучала не менее сурово, чем знаменитое «Убью!». Вихо позволил остаться с ним в одном номере. Помог Сидни лечь на кровать и был рад, когда она, едва коснувшись подушки, погрузилась в глубокий сон.
Для себя он уяснил ещё одну вещь: стремление по одному пути может привести на улицу с односторонним движением. А это чревато последствиями, особенно, если движение неожиданно окажется встречным.
А как это было в первый раз?
Она проревела в ванной комнате, сидя на полу, добрые два часа. Ее самым заветным желанием на данный момент было увидеть Эдитона спящим. Потому что не сможет просто промолчать. А если он что-нибудь скажет в ее адрес, то девушка совершит убийство. Такая вот злая Дачиана!
Когда слёзы кончились, она поняла, что легче ей не стало. Но завтра утром сто раз пожалеет, если прямо сейчас не ляжет спать. Перестав бороться с собой, она поднялась с пола, умыла холодной водой лицо и обернула вокруг тела полотенце.
Дачиана вышла в темную комнату и, прошлёпав босиком до кресла, стала одеваться.
«Он не спит! Не спит! Неужели он не смог за два часа забыться
