Седельная сумка и дорожная фляжка были аккуратно приторочены на свои места, ружье помещено в ременные петли. Не меньшее удивление вызвал у Китти старый гончак, Киллер, деловито трусивший рядом с лошадью Джона. Честно говоря, после того ужасного удара дубинкой Китти то и дело хотелось потрогать пса, неизменно лежавшего у ног хозяина, чтобы убедиться, что он жив, – настолько расслабленным и неподвижным он казался.
– Папа, да куда же ты?! Вернись, папа! Тебе нельзя ездить верхом! Ты еще не выздоровел до конца!
Китти почувствовала панику. Подхватив юбки и не обращая внимания на Джекоба, тщетно старавшегося обратить на себя ее внимание, она помчалась следом за отцом.
– Папа, ради всего святого, вернись домой! Куда тебя понесло?!
– Китти! – Едва догнав ее, Натан схватил девушку за руку и, как она ни рвалась, не выпускал ее. – Китти, если хочешь, я возьму своего коня и поеду за ним, но ничего хорошего из этого не выйдет. По крайней мере, сейчас!
– Папа, пожалуйста… – Китти горько зарыдала. Ведь ее отец болен и не в состоянии позаботиться о себе. – Я должна догнать его. Позволь мне взять твоего жеребца. Он послушается меня. Я знаю, послушается… – сквозь слезы проговорила девушка и побежала было к лошади Натана, но наткнулась на Джекоба.
– Ничего хорошего у вас не выйдет из этого, мисс Китти. Не послушает он вас. Я давно ждал, когда это случится, – и не нам его теперь останавливать!
– Китти, он прав!
Она ошеломленно переводила взгляд с Джекоба на Натана.
– Да что все это значит? – Ее голос был полон отчаяния. – Куда, по-вашему, он собрался? О чем вы говорите?
Но мужчины лишь молча отвернулись, и Китти проследила за их взглядами. Джон добрался до главного тракта. Его лошадь тут же перешла на резвую рысь. Киллер не отставал. Маленькая группа быстро удалялась, окутанная облаком пыли.
Китти горестно застонала.
– Ох, мисс Китти, да разве вы не понимаете?! – с нескрываемой радостью обратился к ней старый негр. – Он снова набрался духу, чтобы жить. Вы сами видели, как он поднял голову. Как в старые времена, когда слово его было что кремень. Он опять стал прежним Джоном Райтом, мисс Китти. Уж я-то твердо верил, что рано или поздно так оно и будет!
– Джекоб, пожалуйста, – с трудом выдавила Китти, теряя самообладание, – скажи яснее, что ты имеешь в виду?
– Ну, мисс Китти, – забормотал негр, явно недоумевая, как это до сих пор до нее не дошла столь очевидная истина, – судя по всему, Джон Райт отправился воевать. И спешит теперь, чтобы присоединиться к янки… ну в точности, как я и думал!
Китти, глотая слезы, в изумлении посмотрела на дорогу. Всадник и собака почти скрылись за поворотом.
– Господь с тобой… – прошептала Китти. Она знала, что отца теперь действительно ничто не остановит.
Глава 12
День, когда «Уэйнскому добровольческому» предстояло сесть на поезд и отправиться в Виргинию, был превращен в сплошное торжество. Собралось буквально все графство, реяли флаги, женщины размахивали платками, оркестр играл «Дикси». Отряд гордо промаршировал по всей Централ-стрит до самого вокзала, откуда поезд должен был отвезти их на войну.
Китти была в восторге, увидев Натана, облаченного в парадный капитанский мундир. Серый суконный френч с черными отворотами и стоячим воротничком, темно-синие бриджи с черными бархатными лампасами, золотые эполеты, строгий черный галстук, отполированные до блеска высокие сапоги, белые перчатки, алый шелковый кушак и сабля на роскошной перевязи – все выглядело великолепно.
Она преподнесла Коллинзу боевое знамя, с такой любовью вышитое для уэйнских волонтеров, – квадратное белоснежное полотнище с гордо раскинувшим крылья орлом. Натан с чувством поцеловал ее на глазах у всех и произнес целую речь о том, как героически он со своим отрядом будет защищать это знамя и беречь его, а в противном случае они не вернутся с поля боя, предпочтя смерть такому позору. А потом и он, и его отряд покинули город…
Теперь, когда Джон ушел воевать, а Лина пребывала в постоянном запое, Китти не в силах была находиться дома. Она велела Джекобу посеять пшеницы ровно столько, сколько ему нужно, чтобы прокормить свою семью, и, попросив приглядывать за Линой, присоединилась к доку Масгрейву в его ежедневных визитах к пациентам и хлопотах по открытию военного госпиталя.
Разнесся слух, что необычайная активность граждан Северной Каролины, откликнувшихся на призыв губернатора встать в ряды добровольцев, породила острый дефицит в амуниции. Его удалось отчасти снизить, когда открыли Федеральный арсенал в Фейетвилле, где хранилось 37 000 единиц стрелкового оружия. Но к несчастью, это оказались древние кремневые ружья, отслужившие свой срок еще во времена войны за независимость и не способные тягаться с современным вооружением. Еще более тревожные слухи поползли из Виргинии – говорили, что там некоторые отряды вообще остались безоружными, другие же смогли раздобыть только пики: деревянные палки с железными наконечниками.
Положение с артиллерией выглядело еще более удручающим. Док рассказывал Китти, что на весь штат удалось раздобыть четыре ржавые пушки – их купили у военных академий в Шарлотте и Хилсборо – и оттого большинство артиллерийских частей, как и частей от инфантерии, вынуждены воевать буквально голыми руками.
Стало известно, что президент Линкольн издал указ о полной блокаде южных штатов, однако док успокоил Китти, разведав, что многие отважные моряки с легкостью прорываются сквозь блокаду и разгружают свои корабли в гавани в Уилмингтоне.
Наступило лето, по-южному солнечное и душное. Пришли новости, что в июне, в местечке под названием Биг-Бетель, что под Иорктауном, в штате Виргиния, небольшое подразделение конфедератов под командованием полковника Джона Б. Магрудера разбило наголову целую армию федералов под командованием генерала Бенджамина Ф. Батлера. Почти половину сил Магрудера составляли солдаты Первого горного полка Северной Каролины, куда входил и возглавляемый Натаном «Уэйнский добровольческий» отряд. Успех этого сражения был столь впечатляющим, что и конгресс Конфедерации, и сенат Северной Каролины объявили публичную благодарность своим смельчакам.
– Я так и знала, что мы победим, – радостно щебетала Китти однажды утром, когда они с доком хлопотали в здании, некогда принадлежавшем женскому колледжу, а теперь занятом под госпиталь. – И Натан в последнем письме пишет, что верит в скорую победу. Может, нам так и не понадобятся эти бинты. – И она выложила на стол новую охапку хлопковых полотен.
– Хотел бы я верить в это так же, как ты, – проворчал док, тщательно отмеряя порции опиума в маленькие склянки.
