— От которого же?
— «Золотого кошелька». В последнее время он стал приобретать дурную славу.
— В каком смысле?
Хенли удивленно взглянул на него:
— Черт побери, приятель, да во всех! «Золотой кошелек» был неплохим местечком, но после того, как его купил новый владелец, в городе начали рассказывать странные истории. Его управляющий, Монтана Лидс, честный человек, чего не скажешь о некоторых других служащих.
— Какие истории? — настаивал Джош, зная, что этот салун принадлежит Пью.
Хенли пожал плечами:
— Во всех салунах есть карточные шулеры, мошенники, обычные воры и размалеванные женщины, которые при первом удобном случае облегчат ваш кошелек. Но некоторые считают, что в «Золотом кошельке» опасность особенно велика. Я даже слышал, что там жульничают при взвешивании в пользу заведения. Ты, наверное, уже знаешь, что здесь мало у кого есть деньги и все расплачиваются золотым песком или самородками.
— Но вы сказали про опасность. Почему?
— Не так давно там зарезали золотоискателя. Совсем молодой парнишка.
— А убийцу арестовали?
— Нет, черт бы их побрал! Куча народу твердит, что у парня был нож и что он угрожал им крупье. Но я слышал, что многие другие утверждают, что у парня вовсе не было ножа и что крупье сам затеял драку.
— Тогда почему эти люди не пойдут и не дадут показания?
— Кто знает… — вскинул брови Хенли. — Некоторые не хотят отлучаться со своих участков. Другие уже на пути в Штаты. Остальные… ну, я думаю, им заплатили, чтобы они держали рот на замке. В общем, дело закрыли. Но могу сказать, о нем не забыли, по крайней мере те немногие, у кого есть мозги. В любом случае держись подальше от «Золотого кошелька» — вот мой тебе совет. И не ищи себе девочек в барах. Сюда недавно понаехала куча новеньких, и мне говорили, что у большинства из них сифилис. Если ты соскучился по женскому обществу, иди в «Салон Герти» или «Заведение мадам Икс». Я сам пользовался ими, пока не женился. Хозяйки там следят, чтобы твои деньги были потрачены не зря, и содержат заведения в чистоте.
— А чего-нибудь еще мне следует опасаться в городе?
— Да. — Хенли стиснул жену в объятиях. — Торговцы сдерут с тебя три шкуры за любую мелочь — так что будь к этому готов. А еще там бродит масса фальшивых старателей, которые занимаются всякого рода обманом и мошенничеством.
— Фальшивые старатели? — удивился Джош.
— Да. За плечами у них рюкзак, но в нем обычно ничего нет, а их профессия — надувать дураков и новичков. — Он печально покачал головой. — Никогда здесь такого не было. В этом месте теперь слишком много народу. Да, если до следующей зимы я не найду богатую жилу, то уеду. Эта территория становится населеннее, чем центр Нью-Йорка, только без всяких удобств.
Джош допил остатки пива и поставил пустую бутылку на стол.
— Спасибо за пиво, Карл. Заглядывайте ко мне, если выпадет свободная минутка.
Хенли пожал руку Джоша.
— Не думаю, что у меня будет много свободного времени, но если случится проходить мимо, обязательно зайду. Держись подальше от «Золотого кошелька».
— Я помню, — кивнул Джош. — Спасибо, Карл.
Если бы Карл Хенли вечером оказался в Доусоне, он бы презрительно фыркнул — Джош как раз собирался войти в «Золотой кошелек».
Но едва он толкнул плечом деревянную вращающуюся дверь, как его чуть не сбил с ног крупный мужчина в широких красных подтяжках, который с завидной скоростью вылетел из салуна.
Джош отскочил в сторону, а мужчина пролетел мимо, споткнулся и, отчаянно ругаясь, растянулся на пыльной улице лицом вниз.
Ухмыльнувшись, Джош вновь толкнул дверь, и на этот раз ему удалось беспрепятственно войти. Он увидел высокого широкоплечего человека в белом барменском фартуке, который как раз отошел от двери, отряхивая руки, — вне всякого сомнения, он был причиной насильственного выдворения Красных Подтяжек.
В большом зале со стойкой из красного дерева стоял невообразимый шум. Люди смеялись, кричали, ругались. Звенели бокалы, визжали женщины — и сквозь все это пытались пробиться звуки пианино, игравшего одну из модных мелодий регтайма.
Быстро оглядевшись, Джош стал прокладывать дорогу к бару, нашел себе местечко и заказал порцию виски.
Получив свой стакан, он оглядел зал. Боже, сколько народу! Он подумал, что из такой толпы Пью может выкачать достаточно денег и законным способом, не прибегая к помощи преступлений. За время своей службы в полиции он убедился, что для многих людей преступление было образом жизни. Он предполагал, что Лестер Пью именно такой человек.
Когда Джош уже допивал свое виски, на деревянную сцену в дальнем конце зала поднялся бармен. Он взмахнул руками и крикнул, требуя тишины, и уже через несколько секунд толпа притихла настолько, что Джош мог расслышать слова бармена.
— А теперь наш салун с огромным удовольствием представляет вам новую певицу! Женщина редкой прелести и очарования, чья красота сама по себе стоит дороже золота, с голосом не менее прекрасным, чем ее милое лицо. Только что из штата Нью-Йорк — мисс Алабастер Уайт!
Занавес на сцене раздвинулся, пианист взял первые аккорды, и на сцену изящной походкой вышла молодая женщина. Высокая, стройная, темноволосая, с прелестной грудью, видневшейся в вырезе синего атласного платья, отороченного черным мехом. В правой руке женщина держала огромный веер из перьев, в котором сверкали фальшивые бриллианты.
Она еще не начала петь, а люди около сцены уже стали громко аплодировать. Девушка была настоящей красавицей, и было очень необычно видеть это юное и свежее создание на сцене такого города, как Доусон.
Она поклонилась в ответ на аплодисменты, которые превратились в овацию, а затем выпрямилась и запела.
Ее чистый, приятный голос наполнил зал, и салун постепенно затих. Песня — Джош ее знал, она называлась «Я выйду замуж за мужчину, которого люблю» — была способна растопить самое суровое сердце.
Она закончила первый куплет, и только тогда Джош узнал в ней Аннабел Ли, сестру Белинды.
Это открытие ошеломило его, вызвав бурю противоречивых чувств, к которым он совсем не был готов. Поначалу он убеждал себя, что, наверное, это ошибка. Он лишь мельком видел Аннабел, но с трудом мог представить, что она будет петь в подобном месте.
Но когда она начала второй куплет, он понял, что не ошибся. Это действительно была Аннабел, и причины, заставившие ее петь в «Золотом кошельке», не могли, по его мнению, сулить ничего хорошего.
Может, они лишились всех денег? Или что-то случилось с Белиндой, и Аннабел осталась одна и была вынуждена согласиться на подобную работу?
Джош почувствовал, что в горле у него пересохло, и сделал знак бармену, который тут же поставил перед ним еще одну порцию виски. Джош быстро выпил, надеясь, что спиртное ослабит охватившее его смятение. Он пытался, правда, без особого успеха, выбросить из головы Белинду и все, что произошло между ними, хотя бы до того момента, пока не закончится его работа здесь. Но теперь не думать о ней и не волноваться было невозможно. Он должен выяснить по крайней мере, все ли с ней в порядке. Если да, то ему будет спокойно… ну более или менее.
