Белинда обедала с ней несколько дней назад, и сестра цвела как роза. Нет, Аннабел выглядела абсолютно довольной, даже несмотря на то что по поводу ее нового имени, Алабастер Уайт, сплетничал весь Доусон. Слава Богу, что Аннабел согласилась сменить имя. Белинда подумала, что должна радоваться тому, что Аннабел довольна судьбой. Но все равно здесь что-то неправильно.
Она попыталась проанализировать причину своего беспокойства. В конце концов она пришла к выводу, что Аннабел унизила себя, уйдя к Чету Хартеру, и было бы приличнее, если бы Аннабел страдала из-за своей ошибки, а не извлекала из нее выгоду.
Белинда засмеялась. В известном смысле она поступила точно так же, как Аннабел, — позволила мужчине овладеть ею. Неужели Аннабел заслуживает большего порицания только потому, что она, Белинда, не одобряет Чета Хартера?
Показались палатки, и Белинда увидела, что кто-то стоит перед ними. Прикрыв глаза ладонью, она различила красный мундир. Это был Дуглас Маккензи!
Чарли, просияв, повернулся к ней:
— Сержант ждет. Хорошо. Будет заходить в гости. Будет пить чай.
Чарли наслаждался чаепитием и не упускал возможности лишний раз отведать этот напиток. Он где-то достал огромный фарфоровый чайник, разрисованный маками, и разношерстную коллекцию чашек и блюдец. Чай у него всегда был горячим и крепким, с большим количеством сахара и молока. К нему подавалось огромное блюдо с пирожными, печеньем с джемом, и Чарли не успокаивался, пока не съедал все эти сладости.
Чарли очень любил Дугласа Маккензи, и Белинда знала, что возможность принять сержанта и подать ему чай будет для индейца настоящим праздником.
Когда они приблизились, Дуглас снял шляпу и улыбнулся.
Белинда пыталась выбросить из головы Джоша Рогана, но все равно думала о нем, и эта мысль, так же как и мысли об Аннабел, постоянно тревожила ее. Когда она видела привлекательного мужчину, как теперь Дугласа, она всегда вспоминала о Джоше, хотя и не могла думать о нем без горечи.
— Привет, Дуглас! — весело поздоровалась она. — Мы работали.
— Я вижу. — Он протянул руку, чтобы взять у нее небольшую сумку. — Сделали хорошие снимки?
— Надеюсь, — кивнула она.
Дуглас вошел вслед за Белиндой и Чарли в палатку и поставил сумку.
— На почте для вас было письмо. Я захватил его с собой.
Он достал из кармана куртки длинный желтый конверт. Белинда с волнением и некоторым беспокойством взяла его. Почта здесь работала медленно и ненадежно, и она получала очень мало писем. От кого бы оно могло быть? Она перевернула конверт, и в глаза ей бросилась надпись «Леслис уикли». Белинда негромко вскрикнула и надорвала конверт. Двое мужчин смотрели, как она прочитала письмо, а потом подняла на них сияющие от радости глаза.
— Дуглас, Чарли, это от «Леслис»! Они пишут, что хотят заказать фотографии и текст, если я смогу сочинить его! И обещают хорошо заплатить! — Она повернулась к Чарли: — Чарли, мы должны отпраздновать это грандиозным чаепитием!
— Можете не сомневаться! — просиял Чарли. — Я иду в кондитерскую за хорошим пирожным. Что скажете?
— Я скажу «да»! — радостно ответила Белинда. — Вы останетесь, Дуглас, правда?
Сержант стоял, ошеломленно глядя на нее.
— Да, — ответил он, — но только если вы обещаете все время быть такой веселой.
Белинда засмеялась, и радость ее была искренней.
— Обещаю, Дуглас! — Она не помнила, когда чувствовала себя такой счастливой. — Вы останетесь, да?
— С удовольствием, — сказал он.
Чай удался на славу. Чарли превзошел самого себя, и Белинда размышляла, что они будут делать с остатками торта.
Совершенно случайно в кондитерской оказался огромный шоколадный торт, изготовленный специально для чьего-то дня рождения. На его шоколадной глазури красовалась ярко-желтая надпись «С днем рождения, Лось, старая перечница!».
Но заказчик не забрал торт, и кондитер, жаждавший продать свой шедевр, пока тот не зачерствел, отдал его Чарли по сходной цене.
«Ладно, — подумала Белинда, — по крайней мере сладкоежка Чарли успокоится на несколько дней».
Она откинулась на стуле, ощущая себя сытой и довольной. Дуглас смотрел на нее взглядом, который она уже научилась понимать. Ну а почему бы и нет? Она женщина, а он мужчина. Довольно обычное явление. На мгновение она растаяла под его взглядом, чувствуя себя желанной и ощущая некоторое возбуждение. Дуглас наклонился к ней, собираясь что-то сказать, но в это время снаружи раздался голос:
— Эй! Здесь есть кто-нибудь?
Сердце Белинды радостно подпрыгнуло. Это был Джош Роган!
Ошеломленная внезапным напором чувств, она не могла вымолвить ни слова. Она не желала его видеть. Она отчаянно хотела его видеть. Белинда почувствовала, как тело ее обдала лихорадочная волна жара, сменившаяся холодом, и поняла, что Дуглас с любопытством смотрит на нее.
Она открыла рот, но слов не было.
Из этого состояния ее вывел Чарли. Вынырнув из-за занавески в глубине палатки, он подошел к выходу и откинул клапан. Белинда слышала его голос как будто издалека.
— А, мистер Роган. Рад вас видеть.
А затем она услышала голос Джоша, вновь всколыхнувший бурю чувств, которые она отчаянно пыталась в себе подавить.
— Мисс Белинда дома? Могу я поговорить с ней?
Скажи ему «нет»! Нет! Вдруг ее охватил страх, что она произнесла эти слова вслух.
— Да, она здесь. Принимает гостей. У нас много чая и сладостей. Входите. Думаю, она будет рада вас видеть.
Джош вошел в палатку и остановился у стола, настороженно глядя на Белинду и Дугласа своими странными голубыми глазами.
— Мисс Ли, — официально обратился он к ней. — Рад вас видеть. Я не знал, что у вас гость…
Она бросила быстрый взгляд на Дугласа, лицо которого было таким же настороженным, как и у Джоша. Мужчины с недоверием смотрели друг на друга, как давние враги, хотя виделись впервые.
— Сержант Маккензи, — поспешно сказала она, — это Джошуа Роган, мой… давний друг.
Мужчины кивнули, но никто не подал руки. Повисло молчание, и Белинда посчитала себя обязанной нарушить его.
— Вы не присядете, мистер Роган? — холодно предложила она. — Может, чашку чаю?
Джош, поколебавшись, покачал головой.
— Нет, я не хочу навязывать свое общество, когда у вас гость. Я просто зашел узнать, все ли у вас в порядке. Я говорил с вашей сестрой, и… — Он смутился и умолк.
Белинда почувствовала, как жар заливает ее лицо. Она начинала сердиться, хотя сама не могла сказать на кого: на Джоша — за то, что он пришел сюда, или на саму себя — за то, что его появление так расстроило ее.
— Очень любезно с вашей стороны, — сухо промолвила она, надеясь, что ее голос звучит достаточно враждебно. — Оставайтесь. Выпейте чаю.
