Я любила эту пору: она всегда вдохновляла меня на что-то мечтательное и самоотверженное. Но, к сожалению, я никогда не шла на поводу у своих желаний, а поступала так, как и в любую другую пору. Когда мои одногодки надевали свои лучшие наряды, наводили марафет и шли в парк искать женихов, я отсиживалась дома, сидя у окна и иногда посматривая на окружающий пейзаж. Я окуналась в мир мечтаний и фантазий, в мир грез, иллюзий и волшебства. Когда девчонки ходили за ручку со своими новыми парнями или целовались в темном уголке, я продолжала смотреть в окно, читать или учить наперед материал лекций. Тогда я не часто ловила себя на мысли, что хочу выйти на улицу и вдохнуть в себя запахи природы. Я была скучна, забита, замкнута и жизнь моя была не интересна. Сейчас все изменилось… жизнь прибрела новые краски, но я по-прежнему сижу у окна и смотрю на пейзаж за окном.
У меня есть любовь, радость в жизни, счастье… но было ли оно истинным? Я не знала. За окном была поздняя весна, конец мая, слышно было как птички весело щебечут. В окно пахнуло свежим ароматом, распустившего абрикосового дерева. Захотелось подойти и сорвать, вкушая сладкий нектар бутона. Но я этого не сделала. В последнее время я была погружена в мрачные мысли, которые день и ночь не давали мне покоя. Я стала много задумываться об Амите. Отбросив идеализацию, посмотрела на него с другой стороны и то, что я увидела – мне не понравилось.
Амит казался идеалом мужчины: красивый, умный, решительный, нежный, пылинки с меня сдувает и буквально носит на руках. Столько внимания от него, я не получала от людей за всю свою жизнь. В первую нашу встречу он показался мне ангелом небесным, посланным Богом в дар за мои страдания. Но я ошиблась… Амит не агнец, не безгрешная душа, рожденная для рая. В нем сочеталась целая гамма негативных оттенков: порочность, грех, что-то темное, скрытое от меня. Мое сердце чувствовало неладное, но разум с категоричностью отвергал любую тревогу. Он кричал мне: с Амитом все хорошо! Все твои тревоги - бредни.
Тревоги возникли не из-за странных взглядов и одержимости мною. Я увидела в нем нечто странное, что не сочеталось с человеком, в котором были исключительно положительные качества. Жестокость и получение удовольствия от злых дел...
С тех пор как тети не стало, Амит стал больше со мной откровенничать, вспоминая прошлое, детство и рассказывая о нем. Долгие разговоры обычно приходились на ночь. Это было время, когда Амит совершенно расслаблялся и обнажал свою душу передо мной меня, полностью раскрываясь и ничего не тая.
Он рассказывал жуткие истории про препарирование животных, ставших его жертвами. Амиту было десять лет, когда он впервые заинтересовался устройством внутреннего мира животных. Хитрые, но ласковые кошки, доверчивые и дружелюбные собаки, даже волнистый попугайчик, которого подарили ему на пять лет – над всеми этими животными маленький Амит проводил свои исследования. Амит признавался, что кошки и собаки были бездомными, он считал, что делает им одолжение, лишив бессмысленного существования в мире, в котором они никому не нужны. Боже! Каким наслаждением светились глаза Амита, когда он описывал процесс убийства. Я едва подавляла тошноту, возникающую время от времени, когда воображение рисовало жуткие картины.
Кошки от собак не шибко отличались, поэтому удовлетворив свой интерес, Амит решил, что птицы построены по-другому. Птицу было тяжело поймать. Одна надежда была на попугайчика, который жил в их семье пятый год, став почти членом семьи. Хотя Амиту и было жаль своего крикливого друга, это не стало для него препятствием. Родители в то время задерживались на работе допоздна, поэтому Амит придумал сказочку, как Ронни вылетел в окно и больше не вернулся. На этой ноте Амит широко улыбнулся, явно гордясь собой. После рассказа он все-таки добавил, что сейчас сожалеет о прошлом, но я в это нисколько не поверила. Я видела с каким наслаждением он предавался жутким воспоминаниям, словно это что-то светлое, ценное и дорогое. Интересно, удовлетворился ли он одними животными или двинулся дальше, исследуя человека? Но я не задала этот вопрос, не желая думать о плохом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Потом Амит рассказывал мне, как дрался в школе с мальчишками. С каким удовольствием он шел на разборки. В его школе парни делились на группы. Почти каждая из групп выделялась дерзким поведением, бунтарством, грубостью, надменностью и высокомерием. Таких парней и бесил Амит, который смеялся над их напускным превосходством. Парни могли целой оравой накинуться на него, но ни один не мог сломить ни его дух, ни волю. Амит хотел доказать, что в нем намного больше силы и отваги, чем у всех их вместе взятых.
Позже шайки мальчишек начали распадаться и все, кто когда-то пытался втоптать Амита в грязь, стали стекаться к нему, признавая в нем лидера. Амит был ужасным предводителем: страшным и несправедливым. Он не защищал обездоленных и униженных, как сделал бы добрый ангел, каким был в моих глазах, а обездоливал и унижал пуще прежнего. Он был жестоким и неумолимым, не зная жалости ни к кому. Грубый, вульгарный, бескомпромиссный, беспринципный, эгоистичный и жестокий ублюдок – вот каким он был в школе.
Амит рассказывал, что в то время его все боялись. Проходя мимо, он замечал, как жмутся назад парни, опуская затравленные взгляды. Ему тогда было всего 13 лет, а его боялись даже старшеклассники.
Слушая Амита мое сердце холодело от ужаса и отвращения к жестокому мальчишке, который с таким наслаждением делится «чудесными» воспоминаниями детства. Задумывался ли он, как я восприму его слова? Думал ли, что после рассказа я буду считать его не таким, как прежде? Наверное, нет, иначе он не стал бы делиться со мной такими подробностями.
Он помнил, как однажды избил парня только за то, что тот как-то скривил губы смотря в его сторону. Парня тогда увезли в больницу, а на Амита завели уголовное дело. Но благодаря связи дяди дело об Амите – исчезло без следа.
Мне было интересно, как он сменил волчью шкуру на овечью, ведь этот Амит совсем не похож на старого. Даже в приюте он был не таким. Он мог избить кого угодно, защищая меня, но большой жестокости не было в нем. Прочитав невысказанный вопрос, Амит объяснил, что родители были недовольны репутацией сына. Они узнали, что вся школа запугана им и очень огорчились. Отец так долго его отчитывал, что несмотря на бунтарство и строптивость характера, Амит сдался.
В тот период у его мамы случился нервный срыв. Она принимала антидепрессанты, которые еще больше усугубляли состояние, женщина стала немощной, раздражительной, не могла долго сосредоточиться на работе, конфликтовала с окружающими и вскоре ее уволили. Амит стал каждый день видеть мать и это был самый ужасный для него период. Он не захотел рассказывать о нем, я видела, как ему тяжело говорить об этом.
Отец и мать работали в одном месте. Когда маму уволили, отец стал спорить с начальством о том, что ее уволили незаслуженно. Отношения с начальством были разрушены в пух и прах и тогда его тоже уволили. Вместе с родителями он собирался переехать в деревню, место, в которое отец мечтал больше никогда не возвращаться.
Переезд был трудным и утомительным, подъезжая к деревне машина родителей столкнулась с фурой. Амит ехал позади них в фургоне с мебелью и это спасло его.
После смерти родителей Амит замкнулся в себе. Его ничего не интересовало, в смерти родителей он винил себя. Он пообещал себе, что станет достойным человеком и они обязательно будут гордиться им. На этом этапе он и увидел меня… Я была потерянной, грустной, вся в себе и мир вокруг меня не существовал. Впервые он поймал себя на мысли, что не хочет обидеть или сделать еще больней. Ему захотелось оберегать, наполнить жизнь светом и вернуть улыбку на мое лицо. Он напомнил мне, как впервые, еще до встречи в особенном месте, Амит подошел ко мне. Он подумал, что хочет познакомиться с грустной девочкой, поговорить с ней, но найдя меня в комнате, не сразу решился подойти. Когда он подошел ко мне, я посчитала его занудой, который пришел ко мне и учит уму разуму, советуя больше не плакать, а побольше улыбаться. Кто он вообще такой? Что ему от меня нужно? Я потеряла родителей! Как жить дальше? Этот зазнайка не понимает меня, как он может что-то советовать? И тогда я прогнала его, тотчас забыв. Как выяснилось, Амит, как никто лучше, понимал меня и мои чувства, ведь он пережил тоже что и я.
