– Не зазнавайтесь, – сказал я. – Передо мной вы, может быть, и Эйнштейн.
– Неужели ты думаешь, я посмею кинуть камень в Калерию Петровну?
Вот у него и прорезалось чувство юмора. В минимальной форме.
– Этот мир, – сказал он после паузы, за время которой достал сигареты и закурил, – этот мир – лишь часть тех диких тайн и опасностей, которые нас окружают. Ма-а-алень-кая часть. Ты просто не представляешь ситуации.
– Маленькая часть? Дай пример более важной проблемы.
– Знаешь, как-то Менухина, это был такой скрипач, спросили, что он думает о советском скрипаче, лауреате Сталинской премии Ойстрахе. И Менухин сказал, что Ойстрах – второй скрипач в мире. А кто первый? – спросили Менухина советские люди. А первых много, – ответил этот агент сионизма.
Дядя Миша замолчал. Этот номер у него был отработан. Я в этом убежден. Но ухмылка была наполеоновская.
Я не выспался и потому задремал. И если дядя Миша хотел меня испытать – сплю или нет, он разочаровался. И меня к себе в тайные агенты на высокую зарплату не возьмет. И правильно сделает. Я сначала разлюбил, а потом и возненавидел передачу «Что? Где? Когда?», которую когда-то держал за лучший телеспектакль. Вместо соревнования интеллектов и чувства юмора возникло соперничество денежных мешков и мешочков. Глазки горят, ручки дрожат – какая тут команда! А мы детдомовские, нас не купишь! И чего я сижу в этом институте? А потому, что мне интересно в нем работать и жить его жизнью, потому, что там рядом со мной работают люди, которых я считаю своей семьей, – и я не идеал, и Тамара не идеал, – но лучше других нет, и перекупить меня нельзя. Вы можете платить мне миллион долларов ежемесячно при условии, что я буду любить, как своих родных, товарищей Иванова, Петрова и Рабиновича? А я их не полюблю. У меня гадкий характер.
Говорят, что каждого человека можно купить, была бы предложена настоящая цена. Нет, господа, встречаются исключения. Ваш покорный слуга доволен своей зарплатой...
Я проснулся, когда самолет снижался, и дядя Миша с чувством превосходства начальника, который никогда не спит, сказал:
– А ты, оказывается, храпишь?
– У нас дома только так и отличают благородного маркиза от золотаря.
Дядя Миша рассмеялся и пристегнул ремень. Он был из тех людей, которые всегда выполняют инструкции.
Мы сели на военном аэродроме. Близко к посадочной полосе подступал лес. Сколько мы летели? Часа три? Два с половиной? Мы на Урале? Гор не видать...
Погода была похуже, чем в Москве, холоднее, ветреней.
И ветер был лесной, зябкий.
– Я думал, что вы с собой возьмете команду, – сказал я, когда мы спустились на бетон.
– Куртку захватил? – спросил дядя Миша.
Я расстегнул сумку и достал куртку. Тогда дядя Миша ответил на мой вопрос:
– Даже среди самых близких ко мне сотрудников никто не знает всего... того, что известно тебе. И зачем расширять круг? Мои люди проверили окрестности всех Максимовок, все прочесали, залезли в документы. Нашли одну Максимовку, возле которой была база. Закрыта два года назад. Но была. Те, кто искал и проверял, в связи с консервацией знали, зачем это нужно. Полковник Овсепян представляет соответствующее управление Минобороны. Но он не знает, что мы ищем, а ты не знаешь, где он служит. Так лучше.
– А вы знаете, что мы ищем?
– В том-то и проблема, – сказал дядя Миша.
По трапу спустился полковник Овсепян. Он был в плаще и фуражке.
От небольших строений рядом с вышкой диспетчера к нам катили две машины.
Первая, к моему удивлению, оказалась малиновым «Мерседесом», не самым новым, но добротным и недешевым. Вторая была обычным «уазиком».
«Мерседес» лихо развернулся и тормознул. Из него вылезли два офицера – полковник и майор. Полковник был помоложе, поухватистей и недостаток роста компенсировал фуражкой с такой высокой тульей, которой могли бы позавидовать преображенцы при Бородине. Майор был вялым, ленивым, растолстевшим без физической закалки провинциальным штаб-офицером. И фуражка у него была обыкновенная.
Полковник сразу вычислил, кто у нас начальник, и, козырнув, сказал:
– Шауро, местный мельник.
Он был слегка и привычно пьян. Такие штуки я чую за полкилометра. Глаза наглые, самоуверенные от безнаказанности. Я подумал, что при осторожности дяди Миши его чина и должности полковнику не сообщили – так, шишки из Москвы, из министерства, проверить шахты. Я думаю, что не ошибся. Такие, как полковник Шауро, не ухмыляются в лицо генералам секретных ведомств.
Майор стоял на шаг сзади и кивал. Он тоже был пьян.
Дядя Миша представился, но без чина, и уступил площадку Овсепяну – видно, так было договорено, пока я спал.
– Мы к вам ненадолго, – грустно сообщил Овсепян, брови еще более надломились, и кончик носа пополз к верхней губе. – Покажите, будьте любезны, состояние шахт, как они... – Тут он замолк. И посмотрел на дядю Мишу.
Дядя Миша был недоволен. Он рассчитывал на то, что Овсепян будет краток и строг. Но не получилось.
– Понял, – сказал полковник Шауро. – Сейчас позавтракаем. Мы вас ждем. Сами понимаете – гости из Москвы. Комиссия.
Он нам сообщил, кто мы, зачем мы и что будем делать.
Дядя Миша смотрел в небо.
– Будет дождь, – сообщил он.
«Ох, где же твоя предусмотрительность, где твой инстинкт самосохранения, полковник Шауро? – подумал я. – Ни черта ты не почувствовал. Думаешь, если у тебя «Мерседес» и покровители в округе, то ты можешь вести себя снисходительно с дядей в штатском, для которого из Москвы при всем режиме экономии не пожалели самолета?»
Но постоянное пьянство ослабило хватку. Шауро продолжал:
– Угостим мы вас в квартире майора Хромого. – Кивок в сторону мягкого майора, на что тот принялся болтать головой, как болванчик. – Столовая у нас не работает за отсутствием персонала – у нас, считайте, только материальный склад и строения. Вот как решат в Москве, куда все это девать, уеду, кем ни быть, уеду! Ваше отчество как?
– Михаил Иванович.
– Чудесно. А я Матвей Иванович, считайте, что тезки. Супруга майора уже салатик порезала, лимонадик на столе... – Он не удержался, засмеялся. – Чай кипит.
– Мы бы хотели сразу осмотреть базу, – сказал полковник Овсепян.
– Нет, не пойдет, – твердо сказал полковник Шауро, – кто здесь хозяин? Кто здесь мельник? Мы!
Он сделал шаг к «Мерседесу», откуда вылез парень в камуфляже и с автоматом на животе. Он открыл заднюю дверцу.
Я видел, что впереди, кроме этого парня, сидит шофер – тоже в камуфляже.
– Садитесь, места хватит, – сказал Шауро дяде Мише и подтолкнул его внутрь. Другой рукой подхватил и ловко подтащил и кинул туда же Овсепяна, успев тут же показать мне перстом на «уазик», где со мной оказался и майор Хромой. Он сразу снял фуражку и стал большим клетчатым платком утирать пот с лысины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
