Энн слушала столь же внимательно, как Эмилио, но с таким скепсисом, что почти готова было отвергнуть эту затею как явную глупость.
— Ладно, допустим, — наконец сказала она. — Лично я до сих пор с трудом понимаю, почему не падают поезда на магнитной подвеске. Но представьте, если хоть что-то пойдет наперекосяк. Вы израсходуете весь астероид, прежде чем доберетесь, — топливо кончится. Астероид расколется на части, если, потроша его, допустите ошибку. Вы столкнетесь с каким-нибудь блуждающим куском межзвездного дерьма и разлетитесь на атомы. Рухнете на одно из солнц. Разобьетесь, пытаясь высадиться на планету. Не сможете дышать, когда попадете туда. Не найдете там ничего, пригодного для еды. Эти певцы вас слопают!.. Эмилио, прекрати. Я серьезно.
— Знаю, — сказал он, смеясь. — Я тоже.
Энн оглядела комнату в поисках союзников и не нашла ни одного.
— Неужто я одна вижу, какое это безумие?
— «Бог не требует, чтоб мы преуспели. Он лишь требует, чтоб мы старались», — тихо процитировал Эмилио.
Он сидел в дальнем углу кабинки совершенно неподвижно — локти на коленях, пальцы переплетены — и веселыми глазами смотрел на нее.
— Ну конечно. Потычь мне в глаза матерью Терезой, — фыркнула Энн, начиная сердиться. — Это глупо. Парни, вы свихнулись.
— Нет, — настойчиво сказал Джордж. — Это осуществимо, по крайней мере в теории.
— Энн, у нас — сообща — достаточно квалификации, чтобы преуспеть или хотя бы попытаться, — сказал Эмилио. — Джимми, ты сможешь управлять таким астероидом, используя те же навыки, что и для нахождения астрономических целей?
— Сейчас — вряд ли. Но я мог бы начать над этим работать и к сроку, когда все будет готово для старта, я тоже смог бы подготовиться. Есть очень неплохие астрономические программы, которые можно применить. Ты же не просто нацеливаешься в то место, где Альфа Центавра сейчас. Нужно метить туда, где система будет через годы, которые потребуются на перелет. Но это всего лишь механика небесных тел. Нужно только взяться за эту проблему. И нужно найти планету, когда попадешь в звездную систему. Вот это и в самом деле трудно.
Эмилио повернулся к Софии.
— Будь у вас свобода выбора, сочли бы вы желательным вновь поработать для Ордена иезуитов? Возможно, в качестве генерального подрядчика, чтобы приобрести и систематизировать материальные компоненты, необходимые для подготовки такой миссии. У вас же были контракты в горной промышленности, да?
— Да. Такой проект отличался бы от ИИ-разработок, которые я обычно выполняю, но он не сложнее. Я определенно смогла бы собрать нужные компоненты, если бы мне это поручили.
— Даже если бы миссия была религиозной по своей сути?
— У моего брокера не было бы возражений. Как вам известно, Жобер уже имел дело с иезуитами.
— Я не могу говорить за мое начальство, — с непроницаемым видом сказал Эмилио, — но предложу, чтобы они перекупили ваш контракт, аннулировали его и работали с вами напрямую, как со свободным агентом. Речь о вашем выборе, а не о брокере.
— Мой выбор. — У нее столько лет не было выбора. — Возражений нет. То есть я не против.
— Отлично… Джордж, насколько система жизнеобеспечения, используемая на астероидах, отличается от подводной системы, с которой ты знаком?
Джордж ответил не сразу. Вся технология, которую освоил, думал он. Все мили, которые одолел. Все… вся его жизнь была подготовкой к этому. Он посмотрел на Сандоса и сказал ровным голосом:
— То же самое. Только вместо извлечения кислорода из воды они используют камень. Кислород — побочный продукт горных работ и производства топлива для двигателей. И, как сказал Джимми, к тому времени, когда мы будем готовы отчалить, я смогу включиться на полную.
— Ох, ладно, пора тормозить, — решительно сказала Энн и посмотрела прямо на Эмилио. — Вы зашли достаточно далеко. Ты что, всерьез предлагаешь Джорджу в этом участвовать?
— Я всерьез предлагаю каждому в этой комнате участвовать в этом. Включая тебя. У тебя квалификация антрополога, ей цены не будет, когда мы осуществим контакт…
— Эй, прекрати! — завопила Энн.
— … к тому же ты врач и умеешь готовить, — со смехом сказал он, проигнорировав крик. — Что является идеальной комбинацией навыков, ибо мы не можем позволить себе брать в полет доктора, который слонялся бы в ожидании, пока кто-то сломает ногу.
— Питер Пен. Вы, ребята, собрались в Небыляндию, а я стану Уэнди. Потрясающе! У меня нет слов, кроме грубых, — раздраженно бросила Энн. — Эмилио, ты же самый здравомыслящий, рациональный священник из всех, кого я знаю. И сейчас говоришь мне, что, по твоему мнению, Господь хочет, дабы мы отправились на эту планету. Именно мы, персонально. Люди в этой комнате. Я правильно поняла?
— Да. Боюсь, я действительно в это верю, — сказал он, моргая. — Прости.
Энн смотрела на него, беспомощная от гнева:
— Ты свихнулся.
— Послушай, Энн. Возможно, ты права. Вся идея безумна. — Из своего угла Эмилио переместился к ней, сидевшей на столе, позади пульта Джимми, взял ее за руки и опустился на колено — не в позу просителя, а со странной игривостью. — Но, Энн! Это необычный момент, разве нет? Эйнштейн, помянутый ради этого необычного момента понимания, что мы все здесь, в этой комнате, именно сейчас, находимся по какой-то причине… Нет, дай мне закончить! Джордж не прав. У жизни на Земле было мало шансов, — сказал он настойчиво. — Наше собственное существование, как вида и как особей, невероятно. Тот факт, что мы знакомы друг с другом, кажется результатом случая. И все же мы здесь. И сейчас у нас есть свидетельство, что неподалеку существует иной вид разумных и что они поют. Они поют, Энн. — Она ощутила, как его руки сжали ее. — Мы должны узнать о них. У нас просто нет выбора. Мы должны их знать. Ты сказала это сама, Энн. Подумай о теологии.
Энн не ответила. Она могла лишь смотреть на него, а затем на других, по очереди. На Софию, которая была отлично осведомлена, умна и которая вроде бы считала, что в отправке миссии нет непреодолимых экономических или технических сложностей. На Джимми, который уже вовсю трудился над астрономическими проблемами. На Джорджа, которого любила, которому доверяла, в которого верила и который считал, что они могут стать частью миссии. На Эмилио, который говорил от имени Бога.
— Энн, ну почему, по крайней мере не попробовать? — умоляюще произнес Эмилио.
Он походил сейчас на тинэйджера, пытающегося убедить свою мать, что пересечь страну на мотоцикле вовсе не опасно. Но он не был подростком, а она не была его матерью. Он был священником, приближающимся к среднему возрасту, и был воодушевлен чем-то, что Энн едва ли могла представить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
