Агнесса выпустила из рук книгу и села. Сзади раздался шорох; оглянувшись, девушка увидела Терри.
— Что это вы, барышня? — произнесла служанка, бросив взгляд на лежавшие в беспорядке вещи. — Что-нибудь потеряли?
— Я уезжаю, Терри, — призналась Агнесса, — через два дня.
Терри опешила.
— Это когда же вы решили?
— Вчера. Терри! — отчаянно вскричала Агнесса. — Не смотрите на меня так, пожалуйста!.. Неужели вы думали, что все это лишь разговоры?! Да, да, я собираюсь уехать отсюда! Навсегда! Вы… вы плачете, Терри?.. — она, едва не плача сама, схватила служанку за руку. Женщина, словно устыдившись своей слабости, вытерла показавшиеся на глазах слезы и непререкаемым тоном произнесла:
— Нет, мисс, вы не можете уехать без разрешения матери.
— Могу, — Агнесса. — Мы с Джеком обвенчаемся тайно, а после уедем.
Она лгала Терри, не думая о том, что вся ее теперешняя жизнь, в сущности, состоит из обмана. Одному только Джеку она всегда говорила правду. Собственно, как уверяла она себя, когда ее мучила совесть, эта ложь — не от желания лгать, а он необходимости! Терри молчала.
— Почему вы считаете, что меня ждут только несчастья? — упрекнула ее Агнесса. — Вы не верите в мою судьбу?
— Верю, — печально отвечала женщина.
— Я кажусь вам слабой?
— Нет.
— Я буду свободной, Терри!
— Не думаю, — сказала Терри. — Я свободных людей не видала. По правде говоря, я надеялась увидеть вас, мисс, молодой замужней женщиной, богатой, счастливой, надеялась помочь вам растить детей. У меня ведь тоже был сынок да умер… А так отпускать вас куда-то, с кем-то!.. Матушке вы обязаны рассказать, так и знайте; вы уже не маленькая и должны понимать, что такие вещи запросто делать нельзя; в конце концов и у вас есть обязательства перед теми, в чьем доме вы живете, даже если вы и не уважаете их, что тоже неправильно! Жаль, я не смогла убедить вас, но миссис Митчелл, я думаю, сможет. Так что, мисс, — решительно закончила она свою речь, — положите на место вещи и ждите ее возвращения. И ваш избранник, если он человек порядочный, должен сперва попросить вашей руки у миссис Митчелл, а не подговаривать вас на беззаконные дела.
Краска бросилась в лицо Агнессы.
— Как это глупо, Терри! Он же понимает, что мать не позволит нам быть вместе! — вскричала девушка. — Как вы не понимаете!
— Я-то понимаю все, — многозначительно произнесла женщина, — а вот вы, мисс…
— Что я?..
Такого выражения лица Терри Агнесса еще не видела: сурового, почти до боли. А голос ее прозвучал почему-то мягко:
— Довольно играть в любовь, барышня Агнесса. За иные ошибки платят всю жизнь. Себя не жалеете — пожалейте других, хотя бы свою мать: она вернется в пустой дом, что будет с нею? Нельзя быть такой жестокой, думать лишь о себе!
— Она тоже такая, — бледнея, прошептала Агнесса.
— Так вы будьте лучше. Делайте хорошее людям — Бог вас не оставит.
— Хорошо, — проговорила Агнесса, — я дождусь ее приезда.
Днем позже в присутствии Орвила Лемба собирался в дорогу Джек. В отличие от Агнессы, он не стал долго ломать голову над тем, что взять с собою, так невелико было принадлежащее ему имущество.
— Значит, все-таки едешь, — задумчиво произнес Орвил, наблюдая за этими сборами. Орвил стоял возле двери, прислонившись к косяку, а Джек — на середине комнаты.
— Да. Теперь вся комната — твоя.
— Я тоже ухожу отсюда, — сказал Орвил. — Снял квартиру в городе.
— Кто же будет здесь жить? Впрочем, все равно…
Джек был сильно возбужден и не замечал ничего, не видел, как изучающе-враждебно смотрит на него бывший сосед. Пару дней назад Джек приплелся домой поздно, в окровавленной одежде, он так и свалился на кровать, а ночью Орвил слышал его сдавленные стоны, но, провалявшись день, он встал почти здоровым и теперь уже готов был мчаться куда-то. Орвила раздражало в нем все, даже эта собачья живучесть, словно бы служившая пусть малым, но все же примером превосходства этого человека. Но главное — Агнесса Митчелл! До сих пор Орвил считал эту затею чистейшим бредом и отказывался окончательно уверовать в возможность ее осуществления. Но теперь… Неужели она согласилась?! Он сам был отступником в своей семье, но женщина не может сделать то, на что осмеливается мужчина. Орвил всегда помнил об этой разнице и потому не мог понять девушку.
— Как вы решили ехать? — спросил он.
— Верхом — Джек выбрал именно этот способ передвижения, потому что он единственный был известен ему на практике.
Орвил возразил;
— Это ты привык целыми днями разъезжать в седле, а девушке будет тяжело.
Джек и сам подумывал об этом, но ответил:
— Агнесса хорошо ездит. И потом, мы в любое время сможем сделать остановку.
— А лошади-то у тебя есть?
— Нет, — ответил Джек, — пока нет. Знаешь, откровенно сказать, на таких лошадей, которых я хотел бы приобрести, денег не хватит. Нужно же еще что-то сохранить на дорогу.
Орвил не удивился. Он знал, что деньги у Джека держатся лишь несколько дней после получки. И с таким человеком связывается порядочная девушка! Что-то, значит, в нем есть, не иначе! Орвилу стало грустно. В самом деле, пока он постигал книжную философию, выискивая ответы на вопросы жизни, пытаясь понять ее смысл, Джек этот смысл нашел, ои явился ему в виде девочки с зелеными глазами, прохладно-зелеными, нежно-зелеными, как первая травка… А он, Орвил Лемб? Ему исполнилось двадцать два года, но женщин в его жизни не было, и не было любви… Орвил задал себе вопрос о том, а мог ли он сам жениться на Агнессе? Наверное, да. Если б он помирился с отцом (первый раз за время разлуки с семьей — кроме отца Орвил имел еще сестру — он подумал о примирении) и представил Агнессу как избранницу, отец не стал бы препятствовать их браку. А мать девушки? Нет, и она, должно быть, дала бы согласие: вряд ли состояние миссис Митчелл превышало размеры капитала семьи Лемб! К тому же их семья занимала высокое положение в обществе… Да, но эта девушка никогда не будет его женой, она достанется Джеку!!! И Орвил вновь подумал о том, до чего же все вокруг неразумно! Странно поступают эти двое! Даже едут почему-то на ночь глядя, во тьму, хотя разумнее было бы тронуться в путь ранним утром, когда светит солнце и есть свежие силы!
Орвил не желал Агнессе ничего плохого, но тем не менее хотел бы, чтобы девушка раскаялась в совершенном; по крайней мере это подтвердило бы его, Орвила, правоту. Но он тут же спохватился: ведь ему никогда не узнать, чем закончилась эта история, их пути разойдутся раз и навсегда, они никогда не встретятся больше…
Орвил продолжал глядеть на Джека: конечно, этот человек изменился за время знакомства с Агнессой Митчелл и, надо признать, не в худшую сторону. Кто знает, что получилось бы из него, будь он воспитан как все? От природы этот парень, надо думать, был далеко не глуп: сумел же он стать нормальным человеком, значит, способен был и на большее? — Орвил пытался быть снисходительным.
