заворачивали в одеяла и укладывали на сиденья. В это сложно поверить, но в полу экипажей были просверлены пять-семь отверстий, через которые выделения зараженных вытекали прямо на дорогу!!! <…> За все время своей работы я перевез 132 больных, почти половина из которых умерла по пути»[177].
Это была последняя крупная эпидемия холеры в немецкоязычных странах Центральной Европы. В XX веке эпидемиологи зафиксировали шестую и седьмую пандемии. Эпидемия неоднократно приводила к массовым смертям, например, в 1991 году в Перу от холеры умерло около 12 000 человек. В первую очередь это происходит в странах, разоренных войнами и кризисами, как, например, в наше время в Йемене, где в 2017 году заболело около 700 000 человек и умерло свыше 2000 человек. Также под угрозой находятся государства, которые были безжалостно разграблены диктаторами и доведены до нищеты, как в Зимбабве при длительном правлении тирана-геронтократа Роберта Мугабе, а также государства, подобные Гаити, бедность которых еще больше усугубляется стихийными бедствиями. Всемирная организация здравоохранения поставила перед собой цель к 2030 году сократить распространение инфекции до такой степени, чтобы она больше не представляла риска для здоровья людей. Однако организация предупреждает о возможности совершенно противоположного развития событий, если «в ближайшие несколько лет изменение климата, урбанизация и рост населения создадут повышенный риск распространения холеры»[178].
Мало оснований надеяться, что человечество XXI века в ближайшее время справится с этими тремя проблемами.
Семя недоверия. Вудро Вильсон
Часть любой функционирующей демократии – это возможность управляемых контролировать правителей, что включает в себя оттенок здорового недоверия. В Америке со второй половины XX века происходит неуклонная утрата доверия к «Вашингтону» (как синониму политического аппарата и так называемого политического класса), что в 2016 году привело к избранию президентом человека, которого до сих пор никто бы не назвал политиком и который никогда не занимал государственные должности.
Утрата доверия началась более полувека назад. Неискренность Кеннеди и Джонсона, с которой они характеризовали роль США во вьетнамском конфликте, двойная жизнь Кеннеди (которая, впрочем, стала известна широким слоям общественности только после его насильственной смерти) и, наконец, Уотергейт[179] как вопиющий пример лжи, утаивания и паранойи в Белом доме – вот главные причины этого разочарования. Однако фундамент для его развития – семена недоверия – был заложен гораздо раньше. Во втором десятилетии XX века Америка узнала, что Белый дом – это не то место, где царят открытость и приличие. Первые и основополагающие главы саги о лжи и утаивании, о cover up[180] (этот термин в США прочно ассоциируется со скандалами) были написаны самим президентом и его ближайшим окружением, которые, как никто другой, должны были придерживаться самых высоких моральных принципов. Одним солнечным осенним утром отношения президента и народа навсегда утратили чистоту.
Рано утром 26 сентября 1919 года большая толпа собралась на вокзале Уичито, штат Канзас, чтобы поприветствовать президента. Вудро Вильсон в течение трех недель колесил по просторам американского Запада, чтобы пообщаться напрямую с гражданами. Он хотел рассказать им о своих политических взглядах и заручиться поддержкой. Он был сторонником политики участия Америки в Лиге Наций[181] – политики, которая тогда грозила провалиться[182] из-за сопротивления Сената.
Восемь тысяч миль на специальном поезде и речи в крупных пунктах – таким планировалось путешествие Вильсона.
Как и на всех остановках в этом масштабном путешествии, в Уичито Вильсон должен был произнести речь: почему десятки тысяч американских юношей должны были умереть во Франции, почему их смерти не были напрасными, почему Старый Свет так остро нуждается в появлении новой великой державы США, – чтобы цель жизни президента могла в конце концов стать реальностью – to make the world safe for democracy[183].
Однако в то ясное осеннее утро зрители в Уичито ждали напрасно. Они понятия не имели о драме, которая разворачивалась в поезде. Верная троица, которая всегда была рядом с президентом – личный секретарь Джозеф Тамалти, личный врач доктор Кэри Грейсон и первая леди Эдит, – уговаривала физически и психически слабого Вудро Вильсона выйти на платформу и показаться толпе. Все трое сошлись во мнении, что состояние президента следует скрывать от общественности. Через четверть часа после того, как поезд прибыл, Тамалти выступил перед толпой и сообщил, что у президента «нервное истощение», которое тем не менее «не вызывает тревогу». Поезд медленно двинулся на восток, толпа расступилась. Вудро Вильсон как президент никогда больше не говорил с американским народом.
Через несколько дней после возвращения в Вашингтон здоровье президента резко ухудшилось. Утром 2 октября Эдит Вильсон нашла своего мужа лежащим на полу в ванной Белого дома. Он не мог говорить, левая сторона его тела была парализована, а лицо налилось кровью. В результате падения, случившегося по причине инсульта, Вильсон ударился об унитаз и получил глубокие резаные раны на голове. Это была не только личная трагедия, но и начало политической драмы. С октября 1919 года до окончания президентского срока Вильсона в марте 1921 года, в решающий период для мировой политики, в Белом доме образовался вакуум власти. Паралич человека, который неуклюже ковылял за задернутыми шторами Белого дома, нашел свое отражение в серьезном параличе внешней политики страны, наступившем вскоре после подписания Версальского договора, – в крайне неподходящее время.
В 1919 году Вудро Вильсон в последний раз за свою политическую карьеру выступал перед широкими слоями населения.
Однако паралич президента не стал чем-то неожиданным. Это был всего лишь неизбежный апогей в истории болезни, которая изначально делала пациента непригодным для высшего поста. Томас Вудро Вильсон родился в 1856 году в Стонтоне, штат Виргиния, в семье проповедника. Ни на одном этапе своей жизни он не мог похвастаться крепким здоровьем. Физические и психологические симптомы чередовались и часто вступали в роковой симбиоз. В возрасте девяти лет Вудро все еще не умел читать, что заставило более поздних биографов предположить, что он страдал дислексией. Однако в одном ему нельзя было отказать: в силе воли, порой доходившей до фанатизма. Он работал над собой, страдая при этом из-за невозможности соответствовать требованиям, которые к себе предъявлял. Вильсон не только научился читать, хотя и с опозданием, но и развил интеллект, благодаря которому достиг высот в одних из самых престижных университетов страны, включая ректорское кресло в своей альма-матер, Принстоне. Психосоматические расстройства сопровождали его на пути к получению высоких ученых званий, нервные кризисы были постоянными спутниками его восхождения.
В мае 1896 года Вильсона сразил недуг, который подчинил себе всю его жизнь. В период сильного стресса на работе у него случился инсульт. Возможно, это был не первый такой случай, поскольку пятью годами ранее он в течение долгого времени не мог пользоваться правой рукой. В этот раз также оказалась поражена правая сторона тела. По всей вероятности, он в те годы уже был гипертоником, и его сосудистая система постоянно подвергалась повреждениям, особенно
