Поанти лгал, потому что он никогда не обращал ни малейшего внимания на окно Денизы, но есть ложь, которая греха не составляет. От этой лжи счастье блеснуло из прекрасных глаз Денизы.
— Я никогда не любила господина Пасро, — сказала она.
Это была награда за ложь Поанти. Только Дениза не лгала.
— Неужели? — вскричал Поанти, засияв радостью в свою очередь.
Дениза испугалась жгучего выражения во взгляде молодого человека. Она с живостью потупила глаза.
— Докончите же; что господин Пасро делает на этой площади? — прошептала она.
— Я не знаю, что он намерен делать там сегодня, и опасаюсь, что ему не придется делать ничего другого, кроме возможности подвергнуться порядочному насморку, потому что по милости вашего гостеприимства он меня не увидит, — ответил Поанти, — но вот что он хотел сделать вчера.
Поанти рассказал молодой девушке, с жадностью слушавшей слова, срывавшиеся с его губ, все свое вчерашнее приключение, таким образом, насколько он мог его понимать. Как его проследили до той гостиницы, где он жил, Пасро и шесть записных дуэлянтов, которым прокурорский клерк дал пятьдесят пистолей для того, чтобы те освободили его от соперника посредством какой-нибудь ссоры, которая должна была закончиться дуэлью. Как он узнал про этот заговор от двух вельмож, которые слышали его за перегородкой, отделявшей их от Пасро и нанятых им убийц. Не веря, чтобы подобное злодейство могло прийти в голову просто влюбленного ревнивца, и убежденный, напротив, что этот Пасро был только орудием могущественных людей, имевших какую-нибудь выгоду расстроить с самого начала предприятие, за которое он взялся, он не хотел обращать внимания на данное ему предостережение и согласился на поединок. Наконец, каким образом кончился этот поединок, то есть смертью трех поборников. Рассказ этот Дениза слушала то бледнея, то краснея, судя по тому, гнев или ужас одушевлял ее, и в особенности дала волю своему воображению относительно несчастного Пасро. Женщины безжалостны к человеку, которого они не любят, но когда он нападет на человека, любимого ими, они становятся жестоки. По слову барона, Пасро вдруг сделался для Денизы чудовищем. Правда, он был порядочный негодяй, но Денизе он представлялся еще чернее. Зато Поанти стал в ее глазах героем. Три последних поединка, где в каждом он убил своего противника, казались ей чем-то сверхъестественным и баснословным. Долго после того, как он закончил, смотрела она на него с видом простодушного восторга.
— Когда мой отец воротится, — сказала она, — я повторю ему все это, а в особенности попрошу его не говорить мне более о Пасро. Только в этом одном противоречит он мне иногда; но когда он узнает, что я предпочту умереть скорее, чем сделаться его женою, он согласится со мною.
— Так это правда, что вы его не любите? — спросил Поанти, взяв за руку Денизу, которую на этот раз она забыла отнять.
— Вчера я его не любила, а сегодня ненавижу, — ответила она. — И если мой отец, опасаясь аббата де Боаробера, который захотел устроить эту свадьбу, станет настаивать, чтобы я вышла за него, я все расскажу герцогине де Шеврез и отдам себя под ее покровительство.
— Дениза, — вскричал Поанти, — вы самая очаровательная женщина, и я люблю вас до безумия!
— Молчите! — вскричала Дениза. — Если вы опять скажете мне это, я больше не пущу вас сюда.
Но, сказав эти жестокие слова с сердитым видом, она оставила свою руку в руке молодого человека, который, не обращая внимания на защиту и угрозу, продолжал говорить. Он продолжал так долго, что настала ночь, а он все говорил.
В это время Пасро, спрятавшись за камнями, ждал понапрасну появления молодого человека. Поанти, у которого было совсем другое дело, не появлялся. Бедный, несчастный Пасро!
Когда настала ночь, он отправился, как мы уже видели, к аббату де Боароберу, где должен был найти кардинала.
Конечно, он очень удивился, что барон в первый раз пропустил свою ежедневную прогулку, но как далек он был от подозрения, что между тем, как он так терпеливо караулил дверь овчарни, волк, которого он так опасался, спокойно ел его овцу!
Когда влюбленным настала минута расставанья — теперь их можно так называть, — Дениза, видя в Пасро ужасного разбойника, способного на все, Дениза, грезившая только о выстрелах и сабельных ударах, Дениза сама отвела Поанти через сад ко второму выходу из Валь де Граса, взяв с него обещание тоном грациозно повелительным, который женщины любят принимать, когда только вступают в свою власть, не ходить по другой дороге. Она была уверена, что, по крайней мере, с этой стороны, где никто его не ждал, молодой человек не подвергался никакой опасности.
XI
Королева, которая не держит в руках ничего, воображает, будто держит в руках кардинала, герцогиня де Шеврез намеревается сделаться главнокомандующим, а Поанти намеревается разом отделать четырех гвардейцев кардинала, полицейского сержанта и прокурорского клерка
Письмо Ришелье к королеве, написанное рукою Пасро, было отдано Анне Австрийской герцогиней де Шеврез, которой сам кардинал отнес его. Анна и ее фаворитка перечитывали это письмо раз двадцать, перетолковывая каждую фразу, взвешивая каждое слово.
В первую минуту гордая Анна Австрийская была возмущена, приведена в негодование дерзостью и наглостью выражений этого письма и чувств, которые в нем выражались, но скоро уверения герцогини успокоили ее. Чем более самонадеянно и дерзко было письмо кардинала, тем более оружие, которое оно влагало в руки королевы, было могущественнее и опаснее для того, кто написал его. Подобное письмо, показанное королю, такому подозрительному и ревнивому, как Людовик XIII, могло подвергнуть опасности, может быть, даже жизнь министра или, по крайней мере, его влияние.
— Мы держим его в руках! — вскричала герцогиня, прыгая как сумасшедшая в кабинете Анны Австрийской. — Теперь он ничего не может сделать против вас, а вы можете потребовать от него все, что хотите. Это письмо в ваших руках талисман, делающий его вашим рабом.
— Я тоже так думаю, — сказала Анна, к которой начала переходить уверенность ее фаворитки.
— Не сомневайтесь в этом. С сегодняшнего дня он не осмелится более ни на один поступок, ни одно слово, которые могут вам повредить, даже когда убедится, что он попал в засаду, расставленную нами. Тогда, может быть, захочет он действовать против нас секретно, употребив в своем мрачном мщении кого-нибудь из тех презренных сендов, которые служат ему и которым он платит довольно щедро для того, чтобы быть уверенным в их верности; но я давно уже предвидела эти обстоятельства, и меры мои приняты для того, чтобы и с этой стороны, и с другой вы смело могли бороться против него.
