Я решил пойти туда, куда они указывают, и посмотреть, куда они меня приведут.
* * *
Много часов спустя, как мне показалось, я увидел тусклый свет. Это был только призрак света, но все что угодно лучше однообразной темноты, в которой я бесконечно плутал.
Наконец я определил источник слабого свечения. Свет пробивался через небольшие отверстия, сделанные в стене на расстоянии примерно в двадцать шагов друг от друга.
От этого волнующего открытия сердце мое забилось сильнее.
Должно быть, это глазки, о которых говорил Лукор. А значит, я каким-то образом вернулся назад и сейчас нахожусь в одном из жилых районов крепости. Это, в свою очередь, означает, что я могу найти потайную дверь или отодвигающуюся стену, которая позволит выйти из мрачного Лабиринта в светлые залы дворца.
Я прижался к одному глазку, и увиденное поразило меня.
Я смотрел в роскошную комнату, стены которой увешаны великолепными шпалерами. Пол покрыт толстыми шелковыми коврами мягко переливающихся цветов: индиго, лиловато-красноватый, красновато-коричневый, розовый, тускло-серебристый. Вместо мебели груды оранжевых и золотых подушек.
В центре комнаты прямо против меня — необыкновенное приспособление: сверкающий медный треножник, и на нем большой шар из туманного хрусталя, внутренняя поверхность которого состоит из тысячи сияющих плоскостей. Из центра шара торчат медные электроды, и к ним присоединены изолированные провода. Приспособление больше всего напоминает странный телевизор.
Перед треножником сидит не кто иной, как сам принц Тутон.
Учтивый красивый правитель Города-в-Облаках был одет, как на карнавал: облегающая одежда, золотая, алая с зеленым. В ушах и на лбу, на шее и запястьях — драгоценные украшения. У ног лежала сброшенная полумаска. Он вертел ручки прибора у основания треножника.
В механизме послышался резкий пронзительный вой. На внутренних плоскостях хрустального шара замелькало множество огоньков. Огоньки превратились в лицо. Я этого человека раньше не видел.
Массивное лицо с тяжелой челюстью и мощным лбом. На могучих плечах, обтянутых плащом, мощная шея. Плащ из какой-то блестящей волнистой материи, под плащом видна могучая грудь в кожаной воинской куртке. На куртке символ, который мне ничего не сказал: похоже на черный рогатый череп с улыбающимся клыкастым ртом и пламенными рубиновыми глазами.
Выражение лица грубое, тупое, жестокое, властное. В ушах золотые побрякушки. Под мрачными и черными бровями свирепые желтые глаза, горящие мрачным яростным огнем, как глаза льва.
В этом суровом смуглом выразительном лице, с его недобрыми горящими глазами и жестоким ртом, была холодная властность. Кто этот человек? И как только этот вопрос возник в моем сознании, я получил на него ответ.
Вежливым насмешливым голосом Тутон обратился к лицу в шаре.
— Мы снова беседуем, Аркола, и снова никакого результата, если только ты не решился увеличить плату за принцессу Дарлуну, — сказал он.
Я застыл от изумления. Значит, Лукор был прав и мои чувства тоже не подвели меня! Вежливый насмешливый принц Облачного королевства действительно собирался продать принцессу Шондакора за золото! Кровь моя закипела при виде такого цинизма и холодной насмешливости в тоне Тутона, мне хотелось сразить его мечом. Результат нашей следующей встречи будет сильно отличаться от предыдущего.
Резким, скрипучим голосом со странным звенящим оттенком человек, которого Тутон назвал Арколой, ответил:
— Повторяю, занадарец, что сто тысяч золотых монет — это все, что я могу дать. И напоминаю: обладание этой девушкой — роскошь для Чак Юл, а вовсе не необходимость. Послушай, у меня в Шондакоре десять тысяч воинов Черного Легиона, зачем мне эта девушка? Только чтобы властвовать над ее народом, используя ее как марионетку. Ты просишь слишком дорого, принц, за то, что мне, в сущности, и не нужно. Я здесь завоеватель, и мне ничто не угрожает.
Тутон злобно рассмеялся.
— Не слишком хвастай своим завоеванием, о повелитель Черного Легиона, — вкрадчиво посоветовал он. — Я слышал, что Шондакор попал в руки Чак Юл только благодаря хитрости некоего жреца по имени Ул, а не из-за воинской доблести Арколы. Но, разумеется, я ошибаюсь, и ты поправишь меня.
Мрачное лицо в хрустале гневно вспыхнуло. Я вспомнил, что слышал кое-что о жреце Черного Легиона Уле, который был духовным вождем разбойничьего войска. Его упоминал Лукор, но я тогда не обратил внимания.
Упоминание о жреце напомнило мне также обстоятельство, которое удивляло меня на Танаторе. Для цивилизации бронзового века (разумеется, за исключением более цивилизованных небесных пиратов) жители Каллисто чрезвычайно мало думали о богах, храмах и жрецах. В этом смысле они разительно отличаются от подобных культур на Земле, у которых всегда преобладало поклонение тому или иному пантеону божеств. У жителей Танатора, конечно, есть боги, но они почти никогда о них не думают и не говорят. Или, может, так просто кажется пришельцу? Каллистяне называют своих богов «владыки Гордриматора» — так у них именуется центральное небесное тело, Юпитер. В клятвах они упоминают этих повелителей Юпитера, но этим, кажется, и исчерпывается их обращение к божественному. До сих пор я не видел храмов, не встречался в своих странствиях по Танатору со священниками. Это одна из многих загадок Каллисто.
Пока я думал об этом, разговор между Тутоном Занадарским и Арколой из Черного Легиона продолжался, и я пропустил несколько слов. Они спорили о цене, которую назначил принц за принцессу Шондакора, но как раз когда я снова начал прислушиваться, Аркола внезапно прервал разговор. Его лицо исчезло, шар снова стал пустым. Тутон с застывшей кривой усмешкой отвернулся от прибора и вышел из комнаты.
И я понял, что должен вырвать Дарлуну из когтей предателя-принца, который продаст принцессу завоевателям ее города, если они предложат достаточно высокую цену!
Я тоже невесело улыбнулся.
Значит, мне нужно освобождать уже двоих, а я сам пленник в тайном каменном лабиринте!
* * *
Если и существует тайный выход или скользящая стена, которые позволили бы выйти в жилую часть крепости, то я их не нашел. Лукор, конечно, о них знал, но он где-то затерялся или уже схвачен, а может, и мертв — убит за вставшей между нами каменной стеной.
Вскоре я снова заблудился в темном лабиринте.
Часами бродил я по извивающимся каменным коридорам. К этому времени уже, наверно, наступил день — последний день праздника, когда пленников выпускают из тьмы на свет, где их ждет быстрая и ужасная смерть от когтей свирепых хищников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
