У Алексея екнуло в сердце. По спине побежал холодок и мурашки. Значит, они все знают и сейчас его заберут. Сердечный ритм вновь подскочил от поднявшейся волной паники. Парень с трудом сдержался, чтобы не вскочить и метнуться в свою комнату. Там еще лежала сумка с оставшимися для продажи артефактами. Увидев ее, агенты имперской безопасности с легкостью сложат два и два, сделав соответствующие выводы.
— Может быть кофе? — Бельская показал им свою чашечку. — Я сейчас попрошу Лизавету. Вы вряд ли пробовали такой кофе. Рецепт старинный. Мой муж был ценителем и собирал рецепты со всего мира. Лиза, милочка, приготовь нам три порции. Я еще чашечку выпью.
Пока Бельская занимала агентов беседой, Алексей быстро приходил в себя. Квазар, «очнувшийся» при первых признаках стресса, мгновенно начал приводит физиологию организма в норму, блокируя излишнее выделение адреналина. Дыхание постепенно становилось ровным глубоким, сердечный ритм входил в норму. Мысли, только что носившиеся в хаотичном порядке, тоже успокаивались.
— … Алексей! Сынок! — Бельская позвала сына чуть громче, когда он с первого раза не отреагировал на ее голос. — Господа хотят у тебя что-то спросить.
Парень, костеря себя на чем свет стоит, тут же вскинул голову. Похоже он на немного выпал из разговора. После того, как Квазар активировался и начал обучаться, с Алексеем это стало случаться гораздо чаще, чем хотелось. Сейчас же это было еще опаснее, чем в обычное время. С безопасностью шутки были плохо. В сети про эту службу, занимавшееся широким полем вопросов, писали столько такого, что впору было копать бункер и прятаться в нем.
— Господин Бельский, уверен, вы слышали про нападение на вашего одноклассника, Кирилла Андреевича Вяземского, — взгляд у говорившего агента был нехороший, цепкий, заглядывающийся в самое нутро. — Вам есть что пояснить по этому вопрос?
Алексей не торопился раскрывать рот. Пояснить-то он, конечно, мог, только нужно ли это ему было. Может сейчас, вообще, больше помалкивать. Люди, прошедшие специальную подготовку, умеют отлично чувствовать ложь. Зачем им давать лишний повод?
— Говорите, нет, — парень отрицательно качнул головой. — Странно, очень странно. У всех есть, что сказать, а у вас нет. Слишком странно, — недоверчиво протянул мужчина, неуловимо переглянувшись со своим коллегой. — А по поводу вашей дуэли с господином Вяземским можете что-нибудь сказать? Могла ли у вашего оппонента возникнуть к вам стойкая неприязнь?
Парень вновь неопределенно хмыкнул. Вроде бы что-то сказал, а вроде бы и нет. Что говорить-то? Наверняка, он уже все знает. Скорее всего агенты уже были в гимназии и успели опросить весь класс вместе с директоров во главе. Не удивительно, если у них и записи с камер будут. Какого черта им еще его пояснение нужно? Или намекают на что-то? Вот последнее очень даже и вероятно. Скорее всего, что-то подозревают собаки. У Алексея снова заныло под ложечкой.
В этот момент помощь пришла оттуда, откуда ее не ждали. В разговор вступила госпожа Бельская. До нее, наконец, дошло, что сыну задавались довольно провокационные вопросы. С душком, если можно так сказать. Она, закономерно, и взъярилась, буквально, встав на дыбы.
— Что-то я не пойму, господа, — нахмурилась женщина, решительно откладывая чашку с недопитым напитком в сторону. — Вы пришли поговорить с моим сыном или обвинять его в чем-то?!
Недавно потерявшая мужа, женщина почувствовал, что может потерять и сына. Ведь имперская безопасность зря вопросы не задает. Бельская сильно побледнела и заговорила, сквозь зубы.
— Я не потерплю в своем доме тех, кто смеет обвинять моего сына! Слышите? Или вы забыли Уложение Его Императорского Величества Никола Александровича о льготах и привилегиях дворянского и боярского сословий от 1915 года? Напомнить? — ее рот скривился. — Никто, за исключением имперского суда, дворянина даже пальцем не имеет тронуть!
Бельская выпрямилась, сверкая глазами. Глядя на нее, встали и оба агента.
— Покиньте наш дом. Уходите. Если я вас еще увижу, то обращусь лично к Его Величеству, — рука женщины вытянулась в направлении двери. — Вам здесь не рады.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Агент, что задавал вопросы, молча поклонился и пошел в направлении выхода. В его брошенном напоследок взгляде читалось обещание больших неприятностей. И что-то Алексею подсказывало, что этот мужчина может им устроить эти самые проблемы. Поганый, угрожающий это был взгляд. Мол, посмотрим, посмотрим. Живи пока, а после посмотрим.
Сын и мать некоторое время после ухода агентов имперской безопасности еще сидели молча. Когда Алексей уже начал проявлять нетерпение (он торопился в спортзал, чтобы оценить новые возможности своего цела), Бельская очень странно посмотрела на него. Было в ее взгляде что-то такое укоризненное, отчего парень тут же почувствовал себя виноватым. Что интересно он мог такого натворить, чем мог заслужить такой взгляд? Хотя, чего греха таить, все его действия последних дней, заслуживали порицания.
Когда же пауза стала звенящей, вошла Лизавета с подносом, на котором лежали три небольшие кофейные чашечки с ароматным напитком. Еще рядом красовалась вазочка с джемом.
— Алексей, посмотри на меня, — встрепенулась Бельская, когда машинально взяла в руку горячую чашку. — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Тебя что-то гложет. Все еще поверить не можешь…
Бедная женщина решила, что творившее в последнее время с Алексей было его реакцией на смерть отца. Мол, именно защитная реакция психика привела к таким изменениям — вызывающему поведению, перемене привычек и интересов, возникновение странных интересов, которых раньше не было. Разве могла она подумать о другом — о появлении в теле ее сына человека, который был совершенно чужд этому миру? Конечно, нет.
— Потерпи, сынок, потерпи. Мы с тобой сильные, вытерпим, — сидевшая женщина с идеально ровной спиной казалось воплощением самого спокойствия; правда, никто не знал, насколько тяжело ей давалось это спокойствие. — Знаешь, что я еще хотела сказать…
По ее тону Алексей понял, что сейчас он услышит что-то особенно важное. Чуть наклонился вперед и выжидательно замер.
— Я ведь знаю, что разобрался с кодовым замком в папиной лаборатории. Ты всегда у меня был умненьким. Для тебя эта загадка оказался несложной. Почему ты мне ничего не рассказал? — Алексей виновато улыбнулся, но ни слова не проронил. — Вылитый отец, — пришел через улыбнуться матери, хотя сразу же после этого она тяжело вздохнула. — Он, когда чего-то не хотел говорить, именно так и улыбался. Ох, горе ты мое.
Снова вздохнув, женщина пригубила чашку с кофе. Скривилась и тут же положила остывший напиток на письменный столик с изящными ножками. Кофе она пила исключительно горячи, почти кипящем, считая, что именно в таком состоянии он наиболее полно раскрывает свой аромат и вкус.
— Думаешь, я не знаю, что там пропадаешь ночами и днями? — Бельская выразительно кивнула на стену, за которой находилась лаборатория. — Вижу, сынок. Становишься таким же одержимым, как и твой отец. Никакой разницы. Миша тоже, если ему что-то втемяшится в голову, был готов расшибиться в лепешку, но своего добиться.
Алексей потупил глаза, а вслед и голову опустил. Что тут говорить, виноват. По-хорошему, ему нужно было все рассказать материли. Кто знает, что там могло с ним случиться?! Ведь любой из находящихся там артефактов и амулетов мог в любой момент рвануть. Все могло взлететь на воздух и днем, и ночью. Однако, дальше Бельская сказала такое, что парень моментально забыл о своей вине.
— Все хотела рассказать тебе, но было недосуг. Все время появлялись какие-то сомнения и я носва и снова откладывала этот разговор, — она села напротив него и стала следить за его лицом. — Надеюсь, Миша не заразил тебя своими бредовыми мыслями.
В ее голосе послышалась столь нешуточная тревога, что парень бросил встревоженный взгляд на дверь. Неужели Бельская кого-то или чего-то сильно опасалась.
— Только не обманывай меня, сынок. Он говорил с тобой о своих идеях?
