Только Алексей всего этого не знал. Собственно, откуда ему это все знать? Парень разве был профессором психологии и педагогики? Или специалистом по машинному обучению? Или научником из военной лаборатории, что разрабатывали системы искусственного интеллекта для боевых машин?! Нет, тысячу раз «нет»! Он же был всего лишь недавним курсантом-недоучкой с курсов штурмовых пилотов, призванным на службу после первых катастрофических поражений от чужих. За те несколько месяцев, что он, как и тысячи своих сверстников, провел на лунной орбите в тренировочной базе, его успели обучить лишь самому минимуму. Таких курсантов выжившие в кровавых боях с чужими пилоты с презрительной усмешкой называли птенчики влет-посадки. Пока он мог лишь брести в потемках, почти наощупь, пробираясь куда-то вперед, к едва видимой цели.
— Хрен теперь тебе [Квазар] игру включу. Уснул там что ли после ночи, — с неудовольствием парень стучал перстнем по столу. — Ну и черт с тобой. После разбираться будем, — буркнул он и начал было снимать перстень, но после некоторого раздумья оставил его на пальце. — Не до этого сейчас.
Сегодня он решил пойти в гимназию. Освобождение от посещения учебного заведения, правда, действовало еще около недели. Бельская, когда услышала, что сын собрался на занятия, вообще, подняла крик до небес. Мол, он еще не восстановился после того инцидента в клинике и может случится обострение. Лучше еще несколько дней побыть дома и воздержаться от любых прогулок.
— Идея поваляться дома и покопаться в лаборатории, конечно, заманчивая, — вздохнул Алексей, одеваясь в гимназистскую форму. — К тому же в гимназии опять можно во что-нибудь вляпаться. Романова эта психованная скорее всего там поджидает. Упертая стерва… Вяземские тоже походу спят и видят, чтобы меня подкараулить. Мне бы в бункере посидеть, пока все не утихнет. К сожалению, нельзя…
Причина, что так срочно подняла его с кровати и заставила напялить форменный пиджак с галстуком-удавкой, была до банального простой. После часов проведенных в лаборатории, Алексей начал все более и более остро чувствовать, что ему не хватает знаний. По-хорошему, он «плавал» во всем, что касалось магии: в развитии источника, формировании энергоканалов, строительства заклинаний, истории магии. Правда, его интересовала, в первую очередь, артефакторика и все, что было с ней связано. Всем своим нутром он чувствовал, что именно артефакты должны стать его сильной стороной, его козырной картой в намечавшихся проблемах. Конечно, попробовал парень было обратиться за помощью ко всемирной сети. Куда там? Лучше бы и залазил туда со своими вопросами! На него такой поток дерьма вылился, что чуть не «захлебнулся» от этого. На него вышло больше десятка разнообразных знатоков всего и вся, которые тут же принялись ему советовать. Боже, чего только ему не пришло в личку — бред, околоберд и псевдобред. Вылезли какие-то мастера, учителя, маги-мистики, и туча других непонятных личностей, наградивших сами себя громкими титулами и специальными знатоками. Еще хуже ситуация обстояла с советами по развитию энергоканалов и способностей к артефаторике. Чего только стоила танцевальная молитва высшему духовному существу с планеты Нибиру, которую нужно было практиковать каждое утро перед восходом солнца. Или жертвоприношение черного козленка на месте какой-нибудь страшной аварии. На втором таком совете от авторитетного мага с всемирной сети Алексей не выдержал. Решил идти в гимназию и напрямую попросить совета у педагога, что вел у них практические занятия по магии. Толку будет больше.
С этой целью парень и отправился в гимназию. Пользуясь освобождением от занятий, парень даже заходить в класс не стал. Вдруг его фейс снова кому-нибудь не понравится. Как говориться, к чему гусей дразнить, когда цель так близка.
Насколько он знал, нужный ему учитель обретался в северной части здания гимназии, рядом с полигоном. Здесь, за пузырем защитного энергополя, проводились все практические занятия, нередко представлявшие особую опасность для окружающих.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Можно…, - постучал он в массивную отливающую старым серебром дверь.
Не дождавшись ответ, парень потянул дверь на себя и переступил порог. Внутри его встретил полумрак. Из-за плотно прикрытых жалюзей на окнах свет в класс пробивался лишь через небольшие щели. Сделав несколько осторожных шагов, он замер, вслушиваясь в странные клацающие звуки.
Клац, клац, кла-а-ац. Алексей нахмурился. Клац, клац, кла-а-ац. Почему-то этот звук ему был знаком. Сильно знаком. Он точно его слышал. Причем совсем недавно. В добавок его ноздрей коснулся очень характерный запах. Он шумно вздохнул. Пахло оружейной смазкой. Да, да, именно этот немного едкий, запоминающийся запах Алексей и чувствовал.
Хм… Оружейная смазка, звук затвора и холостое щелканье оружия. Разве можно было забыть все это, пусть даже и из другого мира. Будучи курсантом академии пилотов, он с лихвой хлебнул оружейной подготовки. Несмотря на их с товарищами вопли про ненужность всего этого для штурм-пилотов, инструктор все равно три шкуры с них спускал. Бывало говорил, что пилот может выпустить весь боезапас ракет, полностью опустошить энергобатарею боевого лагеря, в конце концов, «просрать» штурмовик, но ствол с ним останется всегда и станет для врага неприятным сюрпризом. Эту фразу инструктор повторял так часто, что она курсантам буквально на подкорку въедалась.
От нахлынувших на него с особой остротой воспоминаний об академии, старых товарищах и верной машине, парень на какое-то время завис. Грустные, тяжелые это были мгновения. Ведь никого из тех, чьи лица проплывали перед его глазами, уже давно не было в живых. Они все остались там на орбите земли, сгорая в бессмысленных атаках на корабли чужих. Пашка-балабол, Элька, Рыжий Курт и другие, все они ушли в небытие и лишь он один остался в живых. Лишь он один не сгорел, не задохнулся в подбитом штурмовике, не замерз в открытом космосе. Остался в живых и очень даже неплохо себя чувствует. Жрет вкусно, спит вволю, на девчонок заглядывается…
Вдруг из дальней части класса, где находилось второе помещение, послышались очень даже знакомые шаги. Резкие, гулкие. Тут же раздался сильно недовольный голос:
— Кто еще тут без дела шляется? Мать вашу так! Совсем распоясались! Говорил же, сегодня меня ни для кого нет! Маги, б…ь, недоделанные! Научу я вас Родину любить…
Алексей при звуке этого голоса едва не окаменел. Это ведь голос его инструктора из академии. Он это, точно! Но откуда он штурм-инструктор здесь? Однако, сыгравшая с ним злую шутку память, ничего не хотела слышать. Она утверждала, что это именно так.
Подкорка среагировала моментально. Парень одним движением одернул свой форменный пиджак, чтобы на нем не осталось ни единой складки. Вскинул подбородок и строевым шагов пошел на встречу голосу.
— Господин инструктор, штурм-пилот Карпов, прибыл по ваш…, - гаркнул Алексей во все горло и тут же, осознав всю глупость своего вопля, заткнулся. — Б…ь, — тут же прошипел парень, явно в свой же адрес.
На полосу света вышел чуть пошатывающийся учитель, от которого ощутимо попахивало алкоголем. Никакого инструктора из академии старого мира здесь и в помине не было.
— Ты чего здесь? Несешь непонятно что. Бельский, кажется… Какого черта ты здесь делаешь? — глядя осоловелыми глазами, бормотал он. — Все же знают, что сегодня мой день. Мой, понимаешь, Бельский. Меня же почти грохнули в этот день. Я ведь бывший боярский дружинник, самого боярина Романова охранял, когда его сковырнуть хотели. Тогда всех положили. В грязь, в землю всю усадьбу превратили.
Учитель, похоже, был в мало вменяемом состоянии. Нес такое, что несло на себе не один, не два и даже не три грифа совершенной секретности. Обычно молчаливый и совершенно замкнутый, он то и дело пьяно вздыхал и с какой-то обреченностью взмахивал рукой.
— Кто же знал-то?! Сволочи! Они ведь заранее подготовились. Только в боярскую палату извещение о претензии к нашему роду внесли и в ту же минуту их маги по усадьбе ударили. Целых шесть пятерок боевых магов на нас напали. Вдарили родовыми заклятиями со всей дури. Мы даже охнуть не успели… Видишь, как хитро. Все чин по чину. Есть извещение о претензии, а значит все законно и официально, — с ненавистью рассмеялся он куда-то в потолок класса. — Все законно и ни с кого не спросишь… Все абсолютно законно… Пришли и помножили на ноль все семейство. Всех извести решили. Вместе с малыми детишками.
