– Сейчас зажжём освещение, – объявил директор весёлым голосом фотографа, который сообщает, что сейчас вылетит птичка. Затем он хлопнул в ладоши и в миллисекундный промежуток над потолком вспыхнули магические источники света. Они представляли собой миниатюрные звёзды, не уступающие в яркости настоящим. Их было четыре и распределялись они в правильном геометрическом положении, на равном расстоянии друг от друга, напоминая квадрат. В действительности размеры звёздочек были меньше горошины, но из-за своей ослепительности они давали ложные сведения, навязывая рептилии более крупные габариты.
Но разглядеть зависшие в воздухе звёзды, да и всё остальное, ему пришлось позже. Дело в том, что когда тьма резко сменилась светом, ящер опять лишился зрения. Судя по всему, глаза не успели перестроиться на привычный спектр и залились чёрной пеленой. Но скоро на ней стали вырисовываться контуры окружающих предметов, только уже в нормальных цветах.
Директор хоть и не обладал виденьем в темноте, но тоже почувствовал последствия светового резонанса, а потому застыл на месте в течении нескольких мгновений.
– Э-э-э… За мной, пожалуйста, – сказал он, оклемавшись, и устремился к входу в спальню. Повернув дверную ручку, он вместе с рептилией вошёл в пропитанную уютом, безмятежностью и покоем комнату, интерьер которой опьянял желанием рухнуть, на красивейшую словно королевскую, двуспальную кровать, мордой в нежнейшие перины, утопить тело в этом мягком ложе и вырубиться на неделю.
– Наконец-то! – выдохнул ящер, собираясь осуществить смакованную в мыслях идею, он уже наклонил торс…
– Простите, а… как насчёт ужина? – сильно разволновавшись, выжал из себя фразу директор. При упоминании о еде монстр внезапно осознал, что голоден, словно акула. Он ведь полдня без еды и питья! Но… всё-таки спать ему хотелось намного больше, несмотря на то, что его желудок слипся и походил, наверное, на сдутый футбольный мяч. Поэтому ящер ответил:
– Спасибо за заботу, но не стоит… Если можно, выпить чего-нибудь принесите. Сушняк во рту, как в пустыне!
– Воля ваша, сделаем… Э-э-э… чай, кофе, вино? – произнёс директор монстру своё домашнее меню.
– Воды! Просто воды, – тут же заказала рептилия. – Ничего тонизирующего на ночь я не употребляю.
Директор понимающе кивнул и удалился на кухню, оставив дверь чуть приоткрытой. А ящер тем временем не удержался от соблазна и упал ничком на кровать.
Хозяин квартиры вернулся с пузатым костяным бутылём, наполненным водой. Зайдя внутрь, он уже хотел воскликнуть: «А вот и ваш заказ!», но в сумраке заметил, что гость валяется на кровати в позе кактуса – растопырив все свои конечности в разные стороны – а из лёгких доносится негромкий храп.
Осознав ситуацию, «официант» несколько растерялся, не решаясь выбрать ход действий. Попытаться разбудить монстра себе дороже: нрав у него довольно буйный, и он уже успел себя выявить, а усталые субъекты особенно раздражительны.
Он отодвинул верхний отдел тумбы и извлёк оттуда коричневый пергамент, перо и чернильницу. Стараясь не шуметь, он оторвал от целого листа ровный кусок, написал каллиграфическим почерком слово «Вода», поднёс самопальную этикетку тыльной стороной к губам и зашептал текст простого заклинания. Когда устная часть была завершена, директор дунул на листок и прилепил к ёмкости с водой. Этикетка сидела плотно, точно намазанная клеем.
Окинув ящера взглядом в последний раз, человек-кабан вышел из комнаты и, закрыв дверь, подумал: «Придётся спать на диване в гостиной… Завтра я должен выяснить всё! Лишь бы удалось его у нас удержать. Надо срочно связаться с вождём и доложить, что задание выполнено.»
Глава №6: Вербовка.
Михаил знал, что пробудился, но не размыкал век и лежал лицом в подушку. Он никогда не вставал с постели сразу. Его традицией было сначала помечтать с треть часа в полудрёме о чём-нибудь, чему не суждено реализоваться в жизни, а мягкий кокон из одеяла – разве не лучшее для того место? Правда привычка эта относилась только к выходным и каникулам. В школьные же дни он просыпался очень рано, бывало даже за два часа до оповещения будильником восьми утра, хотя школа располагалась в пяти минутах ходьбы от дома. Причина? Просто во сне время шло мимолётно, нежели наяву, а Михаил готов и не спать, лишь бы задержать рейс в школу. И мечта в трудовые будни одна – только бы всё обошлось без особых потасовок. Почему без особых? Потому что потасовки случались почти всегда, и оставалось молиться, чтобы не оказаться втянутым в убойный конфликт.
Зато в дни освобождения от школьной деспотической оккупации его рассветы сопровождались приятными лёгкими мыслями, как и теперь.
В данный момент семиклассник воображал, что заодно с Алексеем Симаковым и Николаем Варановым он конструирует взрывчатку колоссальной мощности… Вот они сидят на кухне, в отсутствии родителей, за столом, который завален тетрадными листами с горками порошковых веществ, бутылочками с термоядерными смесями, проводками, фольгой, микросхемами и многими другими атрибутами. После длительной и скрупулезной работы были сотворены несколько устройств с часовым механизмом. Затем юная террористическая организация «Аль-школам-капэц» назначила тайный совет, где прошла дискуссия о том, куда заложить заряды, чтобы опоры сооружения не выдержали, и от него не осталось камня на камне… Операцию осуществили безлунной субботней ночью, а потом вернулись по домам и нырнули в кровати. Михаил представил, будто всё село было объято кромешной тьмой, а там, где-то в сотне метрах, внутри огромного здания тикали механизмы, приближая его пышные похороны…
«Эх, ладно! Мечты мечтами, а мне подниматься пора, – подумал Михаил без особого разочарования. – Интересно, сколько я дрых? Мать, наверное, уже на работе. Завтрак придётся самому варганить на скорую руку: яичницу или салат, а может всё сразу…»
И он, повернувшись к потолку, распахнул глаза.
Недоумение накатило с опозданием в пару секунд. Потолок, издревле пожелтевший от пыли, теперь сиял белизной, причем с голубоватым оттенком. Это ещё терпимо, но с каких щей в его комнате старомодная люстра с подсвечниками вместо лампочки!?
Ему стало не по себе, словно он узнал, что в спальне где-то прячется шершень. Предчувствуя удручающее событие, он с мучительной неохотой поднялся…
Тумба, платяной шкаф, камин, большое овальное зеркало с золотым обрамлением, под ним – столик, загруженный красивым натюрмортом из шкатулок, стопки книг, тарелочки со свечёй, чернильницы, пера и тому подобной мелочи. В комнате было множество других деталей, но без них бросалась мысль, что он проснулся в покоях какого-то графа, которым Михаил не являлся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
