Позвонив в воскресенье, Джон опять пригласил ее на свидание.
– Предпочитаешь оперу или кино из автомобиля? – спросил он с напускным безразличием.
– Кино, – ответила Мэриан не раздумывая. – Это забавнее.
* * *
Мэриан не знала, что поиски Марка Уэллса идут полным ходом.
– Его нашли в Атланте, – доложил Мак-Рею адвокат Браудер. – Дела у него идут неплохо, работает в отделе технического контроля на какой-то небольшой фабрике. Неплохо зарабатывает, имеет приличную сумму на банковском счете. И снова женился.
– Вот как! – Джон крепко выругался. – А детям не высылал ни цента. Мерзавец!
– Я прижму его, – пообещал адвокат. – Можно вытрясти побольше, если Мэриан подаст иск.
– Нет, – сказал Джон. – Пусть, она думает, что он признал вину сам.
– Но ведь зная, что ты для нее сделал, она была бы признательна тебе.
– Не хочу я ее признательности, – покачал головой Мак-Рей.
По правде говоря, он побаивался того дня, когда от Уэллса придет первый чек и Мэриан не будет больше нуждаться в работе на Джона. Но это был риск, на который он решился с самого начала.
– Скажи ему, что он окажется в суде, если не вспомнит про детей и не начнет платить.
– Включая выплаты за истекшее время, – кивнул Браудер. – Он не сможет отвертеться.
Таким образом, когда Джон пригласил Мэриан в автомобильное кино, он знал, что его время, вероятно, подходит к концу. Можно бы вытянуть из нее признание в любви, пока женщина еще ничего не знает, но он не пошел на это. Нет, Джон хотел, чтобы Мэриан пришла к нему по своей воле, следуя зову сердца и имея свободу выбора, как человек, материально не зависимый от него. Ему совсем не улыбалось задаваться всю оставшуюся жизнь вопросом, не повлияли ли его деньги или кров на решение Мэриан. Едва ли она пошла бы на это, но тут могло сыграть роль и бессознательное стремление, что тоже не устраивало Мак-Рея. Временами сомнения одолевали его, точно головная боль.
Сумерки быстро сгущались, когда в понедельник вечером они с Мэриан припарковали машину перед большим, установленным под открытым небом киноэкраном. Минут десять или пятнадцать они смотрели фильм, потом Джон скорчил гримасу и отвернулся.
– Давай пожуем поп-корна! – предложил он.
– После пиццы?
– Ну и что? Я голоден.
– Давай, почему бы и нет, – согласилась Мэриан.
Перебравшись на заднее сиденье, они уютно устроились там и, открыв бутылки с содовой и пакетик с поп-корном, начали с аппетитом закусывать. Гигантский экран, на котором мельтешили какие-то люди и мчались автомобили, начало слегка заволакивать туманом, но это их мало заботило.
– Родители брали меня иногда в автомобильное кино, – сказала Мэриан задумчиво. – Они откидывали заднее сиденье так, чтобы я могла растянуться на нем со своей подушкой и спальным мешком. Обычно я засыпала уже к середине фильма, что бы мы ни смотрели. Не припомню, чтобы я хоть раз бывала в автокино с тех самых пор.
Джон притянул ее к себе.
– У нас с тобой какой-то регресс. Сначала мы встречались, как двадцатипятилетние, потом целовались, как шестнадцатилетние, а теперь мы приехали сюда как… – Он остановился. – Черт, я все еще чувствую себя шестнадцатилетним. Не могу дождаться, пока сумерки сгустятся настолько, чтобы никто нас не видел.
Чувствуя, что краснеет, Мэриан порадовалась темноте. Ей казалось, что обитатели соседних автомобилей наблюдают за ними, но, с другой стороны, ни разу за всю эту последнюю неделю они с Джоном не были так близки к уединению, как теперь.
А полчаса спустя у Мэриан не было уже ни малейшего представления о том, что происходит на экране. Ощущение сильного твердого бедра Джона, прижатого к ее бедру, было куда более волнующим. Она повернула голову, и губы их сомкнулись. Поцелуй был властным, соблазняющим, упоительным.
– Ты целуешься совсем не как шестнадцатилетний, – прошептала она почти беззвучно.
– И ты тоже, – пробормотал Джон, целуя ее снова.
* * *
В среду утром позвонил адвокат.
– У меня приятные новости. Уэллс согласился платить. Я говорил с ним по телефону. Мне кажется, он даже обрадовался, что я его разыскал. Поклялся, что напишет Мэриан и пришлет чек в ближайшее время. Он обещал также ни словом не обмолвиться обо мне и моем клиенте.
– Что ж, все оказалось проще, чем я ожидал, – пробурчал Джон. – Не думал, что мы сможем так легко этого добиться.
Адвокат фыркнул.
– А что ему еще оставалось делать? Как бы то ни было, но ты сделал доброе дело. Дай знать, если он заупрямится.
Время шло, а Джон тщетно пытался привести в порядок мысли.
Мэриан застала его потягивающим кофе у окна.
– Ты не в конюшне? – удивилась она.
– Я ждал тебя. – Джон передернул плечами. – Подойди-ка сюда.
– Подойду, хоть ты и забыл сказать «пожалуйста», – смеясь, сказала Мэриан и тут же попала в его объятия.
– Пожалуйста, – сказал Джон, ловя губами ее мягкие губы.
Сомнения и страх одолевали его. А что, если, услышав известие о муже, Мэриан поблагодарит, соберется и уйдет? Что, если она не так уж и любит его? Что она решит, когда есть реальный выбор? Что, если…
Но Мак-Рей заглушил эти мысли поцелуем, напряженным, сладостным, жгучим, поглотившим его целиком. Он ощутил ответную дрожь, и руки Мэриан обвились вокруг его шеи, тело стало мягким и податливым. Его желание, влечение к ней было столь острым и неодолимым, что Джон не смог бы с ним справиться, даже если бы и хотел.
– О Боже, как я люблю тебя! – вырвалось у него. – Ты будешь моей в моем доме, сейчас…
Ее глаза расширились, но новым поцелуем он помешал ей говорить. Джон ничего не хотел слышать сейчас, пока Мэриан еще не была свободна. Он просто хотел ее любить.
Переступив через порог спальни с таким чувством, словно они жених и невеста, он бережно опустил Мэриан на просторную кровать. Окна были плотно зашторены, и в таинственном полумраке ее волосы, которых слегка касался тонкий луч света, чуть золотились. Глаза женщины, темные и мерцающие, были полны истомы, а губы чувственно подрагивали. Никогда в жизни Мак-Рей не видел женщины прекраснее, чем Мэриан. Задыхаясь, он стянул с нее свитер, простой белый бюстгальтер выглядел таким соблазнительным, каким не могло быть самое дорогое кружево. Нетерпеливо Джон снял с нее простенькие парусиновые туфли, затем джинсы и трусики. Мэриан приняла все это покорно и безмолвно, с тем же отрешенно-чувственным выражением.
Ее тело было таким нежным и хрупким, что он не мог представить эту женщину носящей в чреве близнецов. Джон восхищенно провел кончиками пальцев по мягкому изгибу грудей, по легкой линии талии, переходящей в крутые бедра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
