Мэриан потребовалось немало времени, чтобы понять, что же она чувствует. Ни облегчения, ни благодарности, ни даже грусти. Нет, скорее, бешенство. Сукин сын! Захотел, чтобы его совесть была чиста. Чиста!..
– Пошел ты ко всем чертям! – прошептала она, испытывая искушение разорвать чек и послать Марку эти обрывки. Но что-то остановило ее.
Он задолжал своим детям. Быть может, они ему совсем не нужны и ему наплевать, как они выглядят, но он собирался платить. Пускай себе думает, что совесть его от этого станет чище. Если есть Бог в этом мире, то сам с ним разберется. Быть может, это как раз Он побудил Марка платить. Никакого более разумного объяснения в голову не приходило.
Мэриан заехала в банк и положила деньги на свой прежде такой скудный счет. А когда Джон позвонил после обеда, даже не упомянула обо всем этом. Она должна еще осознать, что значит для нее это письмо, что значат эти деньги. Все произошло слишком неожиданно.
И только после того как дети заснули, а дом погрузился в ночную тишину, Мэриан вдруг поняла нечто важное. На нее не давит больше отчаянное финансовое положение. Теперь, когда деньги Марка прибавились к тому, что она могла заработать, нет больше причин оставаться здесь. Выбор теперь полностью за ней, и она должна этот выбор сделать.
Мэриан лгала себе и ясно почувствовала это сейчас. Не только ради своих детей переехала она сюда. Этого хотело сердце, которое требовало, жаждало соединить ее собственную жизнь и жизнь Джона.
* * *
В воскресенье вечером, уже после одиннадцати, самым последним рейсом Джон прибыл домой. Нервная и возбужденная, Мэриан ждала его, услышав звук захлопнувшейся двери гаража и затем шаги в кухне. Не без колебания она вышла встречать Джона, но, увидев в дверях гостиной его усталое лицо, невольно бросилась в объятия.
– Боже, как я рад, что вижу тебя. – Джон крепко обнял Мэриан, прижимаясь щекой к ее волосам.
– Ты не позвонил после полудня в этот раз.
– Извини, но пополз слух, что тренер проигравшей команды уволен. Я гонялся за каждым, кто мог кое-что прояснить. Но к черту футбол. Лучше я тебя поцелую. – И тут же его губы прижались к губам Мэриан. – Ты скучала по мне?
– Ну… – дразня, растянула она. – Не то чтобы очень…
Не дав ей договорить, Джон приник с новым хмельным поцелуем. Затем потянул в гостиную и уложил на диван.
– А теперь расскажи мне все о своей встрече, – сказала Мэриан, наслаждаясь в его жарких объятиях.
– А может, завтра? – протянул он лениво, но, увидев ее притворно обиженный взгляд, тут же сдался. – Ну хорошо, хорошо!
– Итак?
– Они предлагают мне более крупную роль. – Джон не скрывал самодовольной усмешки. – У меня высокий рейтинг на спортивном канале. Боссы ценят таких комментаторов, как я. Руководство телекомпании хочет, чтобы я занялся и другими видами спорта. Ты ведь знаешь, они приобрели права на трансляцию Олимпиады. А я должен быть одним из главных обозревателей. Это шанс, который выпадает раз в жизни! А пока я буду комментатором на Суперкубке, на международных играх и, может быть, на кентук-кийском дерби. Ты понимаешь, что это значит?
– Нет.
Глаза Мак-Рея заблестели, он вскочил и начал расхаживать по комнате.
– Это значит, что я не просто какой-то там бывший спортсмен, один из тех, кто временно ошивается на телевидении. Это значит, что я в своем деле метр.
– Но… а как же лошади?
– Исайя один сможет вести дело в течение нескольких лет. Я буду появляться здесь время от времени и смогу всегда поддержать его деньгами. Наймем людей, заведем жеребцов хороших кровей, которые были слишком дороги для нас прежде. Это чертовски выгодное дело, Мэриан.
Она почувствовала, что мечты ее превращаются в дым.
– Но ты ведь почти не будешь бывать дома. Джон, казалось, не замечал ее подавленного состояния.
– Это продлится всего лишь несколько лет. Ты будешь ездить со мной, раз мы поженимся. Разве ты не хотела бы попутешествовать, посмотреть мир?
Голос подчинился Мэриан с трудом, как если бы она не пользовалась им долгое время.
– А как же дети?
– Мы их устроим. Найдем экономку, – сказал Джон беспечно.
– Устроим?.. Ты хочешь сказать, что они будут расти без нас? Чужая женщина будет воспитывать их в то время, как мы станем перелетать с курорта на курорт?
Его глаза потемнели.
– Не следует так ставить вопрос.
– А как его ставить? – Мэриан поднялась и вздернула подбородок. – Я верила тебе, когда ты говорил, что занимаешься спортивной журналистикой, чтобы содержать ранчо. Верила, что ты хороший отец, и утешалась каждую пятницу тем, что по крайней мере другую половину года мы сможем быть всей семьей вместе. Я говорила себе, что я… – Ее голос дрогнул, но Мэриан взяла себя в руки. – Что я люблю тебя. И вот теперь ты вдруг заявляешь, что, как только поженимся, мы сразу же бросим детей на какую-то наемную женщину.
– Ничего подобного. Я сказал, что мне предложили потрясающую работу, которая предполагает разъезды в течение нескольких лет. Что я хотел бы, чтобы моя жена была со мной. Что я нуждаюсь в этом и ты мне нужна.
Обида сжала ее горло.
– Нет, не я нужна тебе. Тебе нужна новая экономка. Послушная, надежная, которая убедит Эмму, что все папы исчезают каждую пятницу и что расти под присмотром чужих людей – обычное дело!
– Ради Бога… – Джон сжал кулаки, глаза его недобро горели. – Не говори мне, какой я отец! Ты принесла свою жизнь в жертву двум несмышленышам, которые вырастут в глуши и безвестности. Не говори мне, что это лучше, чем иметь родителей, которые живут интересной, насыщенной жизнью! Которые могут показать и своим детям, какой может быть жизнь!
– Ты даже не представляешь, как сильно напоминаешь мне сейчас Марка, – сказала Мэриан резко. – Единственное различие заключается в том, что у тебя больше денег и ты можешь платить их кому-то, кто возьмет на себя твои отцовские обязанности. К этому все и сводится, что бы ты там ни говорил. Так что не жди, что меня ужасно обрадует перспектива покинуть детей и уехать с тобой!
С искаженным от гнева лицом Джон двинулся на женщину.
– Я не чета твоему бывшему мужу, – сказал он грубо. – Но ты, похоже, отказываешься это понять.
Мэриан не отступила ни на шаг.
– А что, разве нет для этого оснований?
Он взял в ладони лицо Мэриан и притянул к себе. Губы Мак-Рея чувственно выпятились.
– Я люблю тебя!
– А мне нужно больше, чем твоя любовь только ко мне, – прошептала она.
Страдание промелькнуло на лице Джона, и он коснулся ее губ, ища примирения. Мэриан же оставалась в его объятиях неподвижной словно кукла.
Через мгновение все было кончено: она осталась одна. Хлопок входной двери печальным эхом отдался в ее ушах. И в тот же миг женщина почувствовала на щеках жгучие слезы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
