Каждый второй его шаг отдавался в зале глухим клацаньем. Человек дошёл до конца стола, повернул направо и захромал к Думбльдору. Потолок рассекла ещё одна молния. Гермиона ахнула.
Яркая вспышка резко высветила лицо незнакомца. Такого лица Гарри ещё никогда не видел — его будто вытесал из старого, растрескавшегося полена некто, имевший весьма смутное представление о том, как вообще должно выглядеть человеческое лицо, и в довершение ко всему не слишком умело владевший резцом. Каждый дюйм кожи был иссечён шрамами. Рот представлял собой косой диагональный разрез, в носу отсутствовал большой кусок. Но по-настоящему страшными были глаза.
Один из них напоминал маленькую, чёрную бусину. Второй — большой, круглый как монета — светился голубым, электрическим светом. Голубой глаз беспрерывно, не моргая, двигался, крутился во всех направлениях, совершенно не так, как двигается нормальный человеческий глаз. В конце концов он закатился внутрь, устремившись в затылок незнакомца, так что снаружи виднелся один белок.
Пришелец дошёл до Думбльдора, протянул руку, так же густо испещрённую шрамами, как и лицо, и Думбльдор пожал её, пробормотав что-то, чего Гарри не расслышал. Похоже было, что директор о чём-то спросил у незнакомца, на что тот ответил вполголоса, покачав головой и без улыбки. Думбльдор кивнул и указал гостю на свободное место справа от себя.
Человек сел, отбросил с лица тёмно-серую гриву, подвинул к себе блюдо с колбасками, поднёс его к обрубку носа и понюхал. Затем вынул из кармана маленький ножичек, наколол на остриё колбаску и стал есть. Нормальный глаз смотрел на колбаску, а голубой, вращаясь в глазнице, непрерывно стрелял во все стороны, во всех подробностях изучая Большой зал.
— Позвольте вам представить нового преподавателя защиты от сил зла, — с воодушевлением произнёс Думбльдор в гробовой тишине, — профессора Хмури.
Обычно новых преподавателей встречали бурными аплодисментами, но на сей раз не захлопал никто, ни учителя, ни ученики, только Думбльдор и Огрид. Оба ударили в ладоши, но в тишине одинокие хлопки прозвучали зловеще, и они быстро прекратили. Всех остальных присутствующих слишком сильно поразило более чем странное появление Хмури, и они лишь оцепенело глазели на него.
— Хмури? — шепотом переспросил Гарри у Рона. — Шизоглаз Хмури? Тот самый, к кому твой папа сегодня утром отправился на помощь?
— Наверно, — тихо, зачарованно отозвался Рон.
— А что с ним такое? — тоже шёпотом спросила Гермиона. — Что у него с лицом?
— Понятия не имею, — еле слышно ответил Рон, с изумлением глядя на Хмури.
Менее чем холодный приём нимало не обескуражил Хмури. Он не обратил внимания на стоявший прямо перед ним кувшин с соком, полез куда-то внутрь дорожной мантии, достал фляжку и сделал глубокий глоток. Когда он поднял руку ко рту, мантия задралась над полом, и Гарри увидел под столом часть деревянной лодыжки, заканчивающейся ступнёй в форме когтистой лапы.
Думбльдор прочистил горло.
— Как я уже сказал, — он, не переставая улыбаться, оглядел огромное море лиц, не сводивших зачарованных взоров с Шизоглаза Хмури, — в ближайшие несколько месяцев в нашей школе будет проходить одно очень интересное мероприятие, подобного которому не проводилось уже свыше ста лет. Мне чрезвычайно приятно уведомить вас, что в этом году в «Хогварце» состоится Тремудрый Турнир.
— ВЫ ШУТИТЕ! — на весь зал выпалил Фред Уэсли.
Напряжение, висевшее в зале с момента прибытия Хмури, вдруг исчезло.
Все засмеялись, и сам Думбльдор одобрительно похихикал.
— Нет, я не шучу, мистер Уэсли, — сказал он, — хотя, теперь, когда вы об этом упомянули, я вспомнил — летом я слышал отличный анекдот! Значит, так: тролль, колдунья и непречём пришли в бар…
Профессор МакГонаголл громко закашляла.
— Э-э-э… сейчас, возможно, не время… м-да… — стушевался Думбльдор. — О чём бишь я? Ах, да, Тремудрый Турнир… некоторые из вас, наверное, не знают, что это такое, поэтому, надеюсь, те, которые знают, простят мне небольшой экскурс в историю, а сами могут тем временем подумать о чём-нибудь своём.
— Проведение Тремудрых Турниров началось примерно семьсот лет назад. Они представляли собой дружеские состязания между учениками трёх самых крупных колдовских школ Европы — «Хогварца», «Бэльстэка» и «Дурмштранга». Каждая школа делегировала на Турнир своего чемпиона. Три чемпиона должны были выполнить три волшебных задания. Раз в пять лет каждая из школ по очереди принимала у себя участников Турнира, и было принято считать, что подобные мероприятия представляют собой лучший способ установления дружеских контактов между молодыми ведьмами и колдунами разных национальностей… Так продолжалось до тех пор, пока уровень смертности не сделался столь высок, что проведение Турниров отменили.
— Уровень смертности? — в ужасе повторила Гермиона. Но большинство присутствующих вряд ли разделяло её беспокойство; многие стали оживлённо перешёптываться. Гарри тоже было куда интереснее подробнее узнать про Турнир, чем переживать по поводу смертей, случившихся сотни лет назад.
— В течение нескольких веков предпринималось множество попыток восстановить проведение Турниров, — продолжал Думбльдор, — но ни одна из них не была успешной. И всё же, департамент по колдовским играм и спорту нашего министерства решил, что пришло время попробовать ещё раз. Всё лето мы напряжённо работали над обеспечением безопасности, с тем, чтобы ни при каких обстоятельствах ни один участник Турнира не оказался в смертельной опасности.
— В октябре к нам в школу прибывают директора «Бэльстэка» и «Дурмштранга» вместе с претендентами на звание чемпиона. Выбор чемпионов будет производиться в Хэллоуин. Независимый судья решит, кто из претендентов является славой и гордостью своей школы, и тем самым наиболее достойным кандидатом на участие в Тремудром Турнире, а также на получение приза в тысячу галлеонов.
— Я попробую! — громким шёпотом воскликнул Фред Уэсли. Перспектива славы и богатства зажгла его лицо бешеным энтузиазмом. И он был явно не единственным человеком в этом зале, кто вообразил себя чемпионом «Хогварца». За каждым столом Гарри видел жадно взирающие на Думбльдора лица; ребята увлечённо переговаривались между собой. Затем Думбльдор заговорил снова, и зал замер.
— Безусловно, каждый из вас был бы рад и счастлив завоевать Тремудрый Кубок для своей школы, — сказал он, — и тем не менее, директора школ-участниц Турнира совместно с министерством магии приняли решение ввести для претендентов ограничение по возрасту. Заявки на участие будут приниматься только от тех, кому уже исполнилось семнадцать лет. Это, — Думбльдору пришлось немного повысить голос, потому что по залу понеслись возмущённые вопли (а близнецы Уэсли пришли в настоящую ярость), — необходимая мера предосторожности, поскольку, независимо от принимаемых нами действий, задания Турнира очень сложны и опасны — маловероятно, чтобы с ними могли справиться учащиеся младше шестого-седьмого класса. Я намерен лично проследить за тем, чтобы никто из недостигших необходимого возраста не смог обмануть нашего независимого судью. — Голубые глаза ярко блеснули, скользнув по мятежным лицам Фреда и Джорджа. — И я призываю тех, кому не исполнилось семнадцати, не тратить время понапрасну и не подавать заявки.
— Делегации «Бэльстэка» и «Дурмштранга» прибудут в октябре и останутся у нас практически на весь учебный год. Я уверен, что вы примете наших иностранных гостей со всей любезностью, а также окажете искреннюю поддержку чемпиону «Хогварца», когда его или её выберут. А теперь, поскольку уже очень поздно, а для завтрашних занятий вам очень важно отдохнуть и набраться сил — отправляйтесь спать! Марш-марш!
Думбльдор сел и повернулся к Шизоглазу Хмури. Школьники с невероятным шумом встали из-за столов и устремились к двойным дверям, ведущим из Большого зала.
— Как они могли так поступить! — возопил Джордж Уэсли. Он не пошёл к дверям, а остался стоять у стола, пытаясь испепелить Думбльдора взглядом. — Нам исполнится семнадцать в апреле, почему нам нельзя участвовать?
— Меня они своими правилами не остановят, — упрямо заявил Фред, тоже недовольно взиравший на учительский стол. — Ведь чемпионам позволят делать всё то, что никогда не разрешили бы в обычных условиях! Плюс приз в тысячу галлеонов!
— Да-а, — протянул Рон задумчиво, — тысяча галлеонов…
— Пошли, — поторопила Гермиона, — мы скоро тут одни останемся.
Гарри, Рон, Гермиона, Фред и Джордж направились к выходу из зала, обсуждая по дороге способы, с помощью которых Думбльдор может помешать тем, кому ещё нет семнадцати, подать заявку на участие в Турнире.
— А кто такой этот независимый судья, который будет выбирать чемпионов? — спросил Гарри.
