– Я тут слышал одну сплетню, – заговорил Эджертон, – будто герцог потерял благосклонность некоей дамы, которая отдала предпочтение его другу Филипу Мерсеро. Я прав, Ричард?
– Да, – согласился герцог. – Так и есть. Человек неохотно расстается с тем, что ему по нраву, но это было к лучшему.
Эванжелина только сейчас поняла, что слушала одного герцога, слова остальных гостей до нее просто не доходили. Интересно, что это за леди отвернулась от него?
– Нет, – громко сказала она, слегка нахмурив брови и не сводя глаз с Ричарда. – Это невозможно. Я не верю этому. – Вдруг до нее дошел смысл собственных слов. Нервно усмехнувшись, она постаралась исправить положение:
– Боюсь, ваше самомнение слишком велико, ваша светлость.
Значит, она поверила? Герцог был доволен.
– Нет, Эванжелина, я хотел сказать, что в самом деле потерял ее. А вы заметили, что это невозможно.
Отпив из бокала глоток хереса, о котором она совершенно забыла, девушка уклонилась от разговора:
– Я ужасно голодна. Где же обещанный обед?
– Да ладно тебе, Ричард, – промолвила леди Пемберли, – ты говоришь об этом так, словно сердце твое разбито, что весьма далеко от правды. Все дело в том, что задета лишь твоя гордость. Ты не хуже меня знаешь, что Сабрина Эверслей сделала лишь то, что должна была сделать, равно как и Филип.
– Возможно, – пожал плечами герцог. И добавил, обращаясь к Эванжелине:
– Тетушка знакома с дамой, которая вышла замуж за моего лучшего друга. Ничего больше. – Он повернулся к тетушке:
– А ваши осведомители, миледи, могли бы с успехом служить Наполеону. Слава Богу, в этом уже нет необходимости, потому что мерзавец заключен в тюрьме на острове. Так что присматривайте сами за своими сплетниками. Подумать только, мадам де ла Валетт только вчера вечером появилась в Чеслей-Каслс, а вы уже пожаловали в замок на обед!
Эванжелина не удивилась. Скорее всего они приехали в Чеслей из-за сэра Джона, а вовсе не из-за леди Пемберли. Она посмотрела на герцога, испытывая невероятное желание извиниться перед ним. За то, что сделала и еще сделает. За то, что не была той, за кого себя выдавала, и никогда не будет.
– Постараюсь сделать все, что могу, – широко улыбнулась леди Пемберли. Потом пожилая леди поднялась со стула, зашуршав фиолетовыми шелковыми юбками. (Несомненно, именно фиолетовый цвет оценила бы миссис Роули.) – Надеюсь, этот твой Бэссик накрыл еще на четыре персоны? Потому что одна из них, точнее я, уже готова сесть за стол. – Она бросила на Эванжелину властный взгляд:
– Герцог сказал, что вы хотите остаться в замке в качестве гувернантки Эдмунда. Признаться, я ожидала увидеть унылую робкую особу без особых признаков красоты, но вы не оправдали моих ожиданий. Знаете ли, в моем возрасте от таких сюрпризов и сердце может остановиться, а этого мне бы совсем не хотелось.
– Этого никому бы не хотелось, – заметил герцог. – Между прочим, вчера вид у Эванжелины был действительно довольно жалкий. Зато посмотрите на нее сейчас. Всего сутки провела она в моей компании, а уже расцвела, как.., ммм.., как нарцисс, – наконец нашелся он. Картинно потерев подбородок пальцем, Ричард добавил:
– Разве нарцисс не такой.., мм.., желтый.., вытянутый цветок?
– Я бы не сказала, что мадам слишком вытянута, – усмехнулась Фелисия. – По-моему, совсем наоборот.
– Буду надеяться на вашу поддержку, – кивнула Эванжелина.
– На поддержку? – переспросила леди Пемберли. – Вряд ли вы получите ее от мисс Язык-Без-Костей. Думаю, поиски мужа этой особе сведут меня в могилу. Надеюсь, бедняга будет глухим. Я, знаете ли, привезла ее сюда для того, чтобы герцог не говорил, что я сую нос в его дела. А ведь я могла взять с собой любую из очаровательных молодых леди, которые всегда готовы сопровождать меня. Впрочем, нос я все же кое-куда суну. Ты все еще не женат, мой мальчик. А одного наследника маловато, подумай об этом. И уж не буду говорить о твоем мрачном настроении, в котором ты пребывал последние недели. Между прочим, твоя несчастная мать чего только не делает, чтобы вывести тебя из меланхолии.
Герцог дернул шнур от звонка. Чересчур яростно, подумалось Эванжелине. Интересно, почему он пребывал в меланхолии? Девушка вспомнила, что, войдя прошлым вечером в библиотеку, Ричард был зол и угрюм. Интересно, в чем дело?
Ответ на ее немой вопрос не заставил себя ждать:
– Мне очень жаль, Ричард, – тихо проговорил лорд Петтигрю. – Мы так и не поймали убийцу Робби Фарадея. Нам известно, что в министерстве есть шпион, но мы никак не можем выяснить, кто он. Ох, кого же я пытаюсь обмануть? Шпионов, думаю, на самом деле гораздо больше. Это всех сводит с ума.
– Я не понимаю вас, лорд Петтигрю, – медленно произнесла Эванжелина. – Наполеон больше не представляет угрозы. Он в тюрьме на Эльбе. Зачем же нужны шпионы?
Она знала, что Джон Эджертон не сводит с нее изумленного взгляда. Почему? Может, из-за того, что она нырнула в воды, которые могут поглотить ее? Или он боялся, что она укажет на него?
Дрю Хелси, лорд Петтигрю улыбнулся красивой женщине, которая была почти одного роста с ним.
– Видите ли, мадам, есть еще немало людей, жаждущих вернуть Наполеона на французский трон. Так что существует разветвленная шпионская сеть, работающая на то, чтобы освободить бывшего императора.
– И один из этих шпионов убил человека, которого герцог знал?
– Да, – кивнул Дрю. – Роберт Фарадей был нам всем добрым другом.
– А вы, лорд Петтигрю, вы работаете на правительство? – поинтересовалась Эванжелина.
– Верно. Как и сэр Джон, а иногда и герцог. Эванжелина не верила своим ушам. Как мог Хоучард возложить на нее такое дело, если герцог занимался политикой, а не был всего лишь равнодушным аристократом? Значит, друга герцога убили. Возможно, это дело рук Джона Эджертона. И не исключено, что тот действовал по приказу Хоучарда.
– Да, – заговорил сэр Джон, – все мы делаем все, что можем, не так ли, Эванжелина?
– Довольно об этом, – бросил герцог. Ричард не мог без боли вспоминать о Робби, о его бессмысленной гибели.
– Прошу дорогих гостей к столу, – сказал герцог. Дамы под руку с кавалерами неторопливо двинулись в столовую.
Глава 14
– Пойдем со мной в библиотеку выпить бренди. Было уже поздно. Эванжелина слышала, как часы внизу недавно пробили одиннадцать. Она не хотели идти с ним. Ей хотелось спрятаться с головой под одеялом, но Эванжелина знала, что не должна выдавать свою тревогу. Поэтому, улыбнувшись, кивнула, всем видом показывая, что с радостью принимает предложение. Следуя за Ричардом, она вспомнила слова Джона Эджертона, сказанные им по пути в столовую:
