– Что? Портила твои барабанные перепонки?
– Была собой.
Дориан подарил ей еще одну теплую улыбку и, слегка отодвинув девушку, сел в машину.
– Это не сложно. Быть собой.
Мотор снова заревел, и Дориан умчался на всех парах направлении… Куда бы он там ни ездил.
«Это не сложно. Быть собой». Кто бы говорил! Он все еще ни словом не обмолвился о своей жизни и часто ведет себя, как телохранитель Президента, зато она должна быть собой и вести себя, как ей сердце прикажет. Иззи решила не заострять на этом внимания и мухой зашла в дом, не ожидая ничего хорошего от припаркованной машины отца около дома.
– Если ожидается долгая мозгоправка, то подождите, пока я уйду, – Иззи разулась и положила ключи на тумбочку.
Она прошла в гостиную, но все, что, по ее мнению, выглядело странным и не предвещающим ничего хорошего, была Эбби, внимательно изучающая работающий телевизор. Иззи вскинула бровь.
– «Дневники вампира»85? Серьезно? – она скрестила руки на груди.
Эбби обернулась.
– Мэдди сказала, что это stupéfiant86сериал, – смущенно улыбнулась она. – Там не раз устраивали Хэллоуин, и она хочет что-то в этом духе.
– А как же осенние танцы?
– Мы с этим почти разобрались.
Иззи перевела взгляд на экран телевизора.
– Это серия, где Викки стала вампиром, и ее убили?
Эбби посмотрела сначала на телевизор, а затем на сестру.
– Да, я смотрела «Дневники вампира», – призналась Изабель. —Что, довольна?
Эбби хихикнула. Даже это выходило у нее аккуратно и грациозно.
– Никогда бы не подумала, что тебе нравятся… кхм… романтические фэнтези.
– Эй! – возмутилась Иззи. – Я смотрю их ради сюжета!
– Все равно, это забавно.
Изабель не смогла сдержать смеха, но когда совладала с собой, улыбка продолжала озарять ее лицо. Наступила неловкая тишина, которую надо было немедленно ликвидировать.
– Да… —протянула Айнур-старшая. – Да.
На ум ничего не приходило, кроме задумчивого покачивания головой и глупой улыбки, что она и делала, оглядываясь по сторонам.
– Ну, я пойду.
Девушка развернулась к лестнице и сделала один короткий шаг.
– Иззи, – окликнула ее сестра.
Ей было неудобно не меньше. Иззи обернулась.
– Если, все таки, надумаешь…
– Я знаю, где тебя найти.
– Oui, – кивнула Эбби.
– Да, – пробормотала Иззи и снова повернулась к лестнице.
Это был странный день.
В комнате девушка удобно устроилась у окна с книгой в руках. Наконец, она дочитала «Портрет Дориана Грея». Она неустанно сравнивала Дориана из книги с тем, которого знала всего неделю, но к которому так привыкла. Дориан Блейк вряд ли когда-нибудь станет серийным убийцей и заточит свою старость в собственном портрете, так что она отложила книгу и взяла в руки телефон. Около получасу назад ей пришло два текстовых сообщения. Одно гласило: «Если я Гарри Поттер, то ты Минерва МакГонагалл».
Она улыбнулась тексту, присланному Дорианом на ее совет прочесть Гарри Поттера, с которым, как ей казалось, они были очень похожи. Кажется, он начал ее читать.
«Ты меня плохо знаешь. Я – Беллатриса Лестрейндж», – отправила она ему.
Не успела она прочесть второе смс, как ей пришел ответ: «Чую, придется читать дальше?».
Она быстро напечатала: «С тебя восемь книг».
«Вики?87», – незамедлительно ответил Дориан.
«Даже не вздумай».
Когда их короткая дискуссия была закончена, Иззи, наконец, открыла второе сообщение. Оно было от Моник.
«Парк?».
Иззи уже долго с ней общалась, и кодовое слово «парк» означало, что она хочет встретиться с ней на нейтральной территории в парке, на том месте, где они когда-то познакомились. Иззи не нужно было повторять дважды: она быстро отправила свое согласие и принялась одеваться. У порога она заметила, что Эбби закончила с просмотром «Дневников вампира» и принялась за свои учебники.
Девушка не понимала одного – чем ее сестру не устраивала своя комната: она выполняла домашнее задание в гостиной, на низком кофейном столике или на мягком и удобном диване, уничтожая любую возможность посмотреть телевизор, пока нет отца. Сейчас он был дома, но скорее всего, закрылся в своем кабинете, что позволяло час-другой насладиться смешными и глупыми двадцатиминутными сериалами. Иззи еще раз отметила, как непохожи они были с сестрой, и вышла за дверь.
На улице все еще стояла умеренная жара в пятьдесят девять – шестьдесят восемь градусов по Фаренгейту88. В воздухе пахло свежестью, а в силу рассаженных по всей улице деревьев, было еще и прохладно. Иззи вставила в уши наушники и не спеша пошла в сторону парка Виктории, где и условилась встретиться с подругой. В ушах бил Nickelback – «Bottoms up»89.
Она сдерживала свои порывы броситься в пляс и кричать во все горло текст, из-за чего ускорила шаг, под стать ритму песни. Когда композицию сменила другая, менее агрессивная, девушка сбавила темп, будучи уже одной ногой в парке. На другом конце зеленого кусочка рая посреди тихих улиц Монктона ее поджидала Моник.
– Все так же пунктуальна, – усмехнулась девушка, когда подруга подошла к ней достаточно близко, чтобы услышать.
Услышала, если бы не была в наушниках.
– Что? – переспросила Иззи, вытащив один наушник из уха.
– И слышишь прекрасно, – улыбнулась Дюваль.
– Если ты на счет моей пунктуальности, то я сделала тебе одолжение, собираясь так долго.
– Я была рядом. Не нужно было так утруждаться.
– Я вообще не понимаю, какого черта вы тогда забыли с Дайаном в парке Виктории, он на другом конце города от вашего дома.
– Тогда мы жили ближе.
– Но почему мы до сих пор встречаемся тут? Я могла бы подъехать к тебе – ты же знаешь.
– Не сейчас, – улыбнулась подруга.
Иззи ничего не ответила, но слова подруги заставили ее вспомнить об ее «автомобильном аресте».
– И, к тому же, – задорно добавила Моник, – тебе не кажется это символичным?
– О да, очень символично в будний день переться через весь город, чтобы повидаться с неуравновешенной подругой.
Моник покачала головой.
– Ты себя недооцениваешь.
Иззи скрестила руки на груди.
– Неужели?
– Ты еще и сексуально озабоченная, – рассмеялась Моник.
– Ну, спасибо.
Иззи оскорблено посмотрела на подругу, но не смогла сдержать смеха.
– Итак, что привело вас в Десятое королевство, Вирджиния?90
Моник улыбнулась.
– Ну, я просто хотела поговорить. Знаешь ли, твои любовные истории на два дома отнимают у тебя так много времени, что на верных оруженосцев у тебя совсем нет сил, – с иронией произнесла она.
– Не знала, что я стала рыцарем, – рассмеялась Иззи.
– Ну, кандидатуру Гвиневры ты, скорее всего бы, отвергла.
– И правильно сделала бы.
– А как на счет Ланселота и короля Артура? Кстати, кто из них кто?
Иззи скептически взглянула на Моник.
– Во-первых, – начала она, – они знают друг друга лишь по совместному уроку физкультуры, во-вторых, я не встречаюсь с Дорианом и явно не собираюсь.
– Гвиневра тоже так говорила.
Иззи закатила глаза.
– Если ты пришла сюда только для того, чтобы обсудить рыцарей круглого стола, то ты явно обратилась не по адресу. Кто угодно подходит для исторической нудятины, но не я.
– Мне просто интересно, что ты собираешься делать. Насколько мне известно, вы с Дрейком так даже ни разу и не поцеловались.
– Мы всего две недели встречаемся!
– Вот именно, – победно взглянула на подругу Моник.
Она была права – для Изабель это было слишком долго.
– Знаешь, – нахмурилась она, – сейчас я была бы рада обсудить с тобой финансовую математику.
Моник рассмеялась и потянула подругу дальше. Они разговаривали обо всем, что было им когда-то интересно, вплоть до сплетен Вивиан, которые им казались забавными. Одной из их тем стало обсуждение новичка Дориана Блейка.
– Ты в курсе, что по твоему тихоне сохнет пол школы?
Иззи недоверчиво взглянула на подругу.
– В самом деле?
– Я сама слышала, как на уроке химии Ханна Тернер восхищалась его, цитирую, «величественным взглядом на окружающих»…
– Я бы назвала его притупленным и следящим, – встряла Изабель.
– …а Эмма и Оливия решили действовать.
– Подружки моей сестры – не вся школа, – заметила Иззи.
– Это лишь то, что я слышала на уроке химии, – ответила Моник. – А если бы ты меньше времени проводила с Дрейком и его бицепсами, то смогла бы узнать много нового о своем друге.
– Ах, как же я забыла. Влюбленные школьницы – самый эффективный пункт сбора информации.
– Ты вот знала, что он лишь недавно переехал в Монктон? – обратилась к ней Моник. – А то, что он был первым в своей старой школе по всем дисциплинам? Или вот, что никто ровным счетом ничего не знает о его семье?
