– То есть?
– Не притворяйся дурочкой, ты все прекрасно понимаешь. Луи – коллекционер эротических комиксов и порнофильмов.
В моей памяти тут же вспыхнули видеокадры, те, что я увидела в подвале. Как он занимается сексом со всеми этими девушками, их лица, груди…
Дэвид сосредоточился на мне. Его глаза пытались установить контакт с моими, что-то вроде диалога, который нарушало бы только моргание.
– Он хищник, Эль. Потребитель секса. Мне жаль тебе это говорить: сколь бы прелестна ты ни была, я не думаю, что он надолго удовлетворится одной добычей. Луи на это не способен… никогда не будет способен. Зачем, по-твоему, он создал агентство «Ночные красавицы»?
– Чтобы найти тебе новую Аврору, – предположила я.
– Чушь! Луи просто нужно было стадо, в котором он мог бы найти столько свежих тел, сколько требовал его аппетит. Он действительно ненасытен, и я думаю, что разврат и промискуитет в клубе удовлетворяли его только наполовину.
Ненасытный. Таким точным выражением и я бы охарактеризовала его после увиденного в подвале.
Что же до агентства, то, когда я спросила об этом Ребекку, она не могла точно вспомнить, кто именно из братьев Барле предложил идею его создания.
– Но ведь тебе тоже принадлежала часть той затеи, – возразила я.
– По его требованию! И только из-за дружбы с Ребеккой. Бедняжка была в отчаянии. Тогда он только что бросил ее в я-не-знаю-какой раз. Но ты можешь проверить: именно Луи разработал все документы агентства и именно он придумал название «Ночные красавицы». Это был его проект. Не мой.
До сих пор я не замечала музыки, которая сейчас заиграла громче. Я не знаю, по какой причине решили добавить звук. Играл какой-то поп-рок, как на радио в передачах для домохозяек.
Первые ноты следующей песни ввели меня в ступор. Это была композиция More than this с бархатным голосом Браяна Ферри. More than this – одна из первых мелодий, которую Луи включал мне в «Отеле де Шарм». Одна из песен, которые были фоном на видео с его шалостями.
– Ты можешь спросить Ребекку, – настаивал Дэвид, словно не заметив моей задумчивости. – Она уже прошла через это…
Я попыталась взбодриться:
– Позволь мне напомнить кое-что: Ребекка не участвовала в этих развратных играх.
– Как и я, – вставил он, вытирая соус на губах согнутым полотенцем.
– Ты хочешь сказать, что ничего не знал о наших с Луи свиданиях в отеле?
– Ничего, – подтвердил Дэвид, глядя мне прямо в глаза. – Я никогда не просил его… развращать тебя, как он это сделал.
Версия Дэвида не совпадала с тем, что говорил мне Луи в комнате сэра д’Еона накануне отмененной свадьбы, и противоречила тем волнующим интимным моментам в постели, которые только Дэвид мог доверить Луи. По крайней мере, так я думала весь этот год.
Но остальные моменты заставили меня сомневаться: камера в спальне отеля Дюшенуа…
А что, если Дэвид говорит правду? Что, если Луи и есть создатель той чувственной ловушки, в которую я попалась?
– Открой глаза: единственный, кто использует секс как оружие, это Луи.
More than this. Все больше и больше ощущений. Любовниц. Наслаждения. Экстремальных опытов. Все больше и больше секса. Я не хотела верить Дэвиду, но что-то подсказывало, что это было бы вполне похоже на Луи, с которым я жила уже год. Любовь не сделала меня настолько слепой, чтобы я не смогла рассмотреть эти аспекты его личности.
– Вовсе не как оружие. – Я все-таки попыталась защитить своего жениха. – Он никогда не хотел причинить боль кому бы то ни было.
Но настолько ли я была в этом уверена? Пронзительные вопли хрупкой азиатки еще звенели у меня в ушах.
– Тем хуже! – гневно выпалил он, косо глядя на меня. – Луи – мальчишка с членом вместо винтовки!
Такой приступ вульгарности не был свойствен Дэвиду, которого я знала.
– Здорово. – Я сделала смущенный вид.
– Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать: он думает, что доставляет удовольствие кому-то и себе, но ему плевать на чужое горе. И Ребекка не единственная, кто пострадал из-за него, поверь мне.
Соня? Саломея? Кто еще, сколько девушек, привлеченных таинственной аурой Луи, было положено на алтарь его оргий для совершения какого-то темного тайного ритуала?
– Давай, продолжай, ты меня заинтересовал, – с нажимом сказала я, во внезапном приступе тошноты оттолкнув тарелку.
Он снова наклонился ко мне и продолжил очень низким тоном заговорщика:
– Ладно… я тоже посещал этих девочек. Тебе ли не знать… Но я никогда не превращал это в привычку.
– Что дальше?
– Девушка, которую я увидел однажды, немного разоткровенничалась при мне. Я выяснил, что она провела, по крайней мере, дюжину ночей с Луи.
Была ли она на видео? На кого она похожа? Я обуздала свое любопытство и дала возможность Дэвиду продолжить, в то время как официантка забирала наши тарелки, оскорбленная тем, что мы не обратили внимания на их содержимое.
– Она рассказала мне, что попала в его дневник. Луи отмечал там абсолютно все: свои похождения в мельчайших деталях, в том числе самые непристойные.
Этакий прототип дневника «Сто раз на дню», подумала я, сдерживая негодование. Первоначальная версия анонимных заметок, которые он мне посылал в течение нескольких недель до начала наших отношений.
До сих пор откровения Дэвида меня не столько шокировали, сколько раздражали. Больше всего меня бесило то, что Луи посвящал свои заметки первой попавшейся девушке. Я думала, что была первой!
– Что ж, у каждого свое хобби, – сквозь зубы процедила я.
– Это еще не все. Девушка дала мне понять, что Ришар – именно такой псевдоним он брал во время своих недолговременных встреч – размещал лучшие заметки из дневника в интернете. И иногда даже сопровождал их фотографиями, которые прятал от партнерш. Очень откровенные фотографии, так она сказала.
Меня насквозь пробрала ледяная дрожь.
– Ты ему говорил об этих слухах? – Я решила поддержать своего парня во что бы то ни стало.
– Конечно. Сначала он все отрицал. Потом сознался, поклявшись, что это были ошибки молодости и что больше он «этим» не занимается.
Это походило на защитную речь наркомана перед судом или врачами. Я прекрасно знала, что секс мог вызывать зависимость, быть ядом таким же разрушительным, как любой наркотик, я не могла вообразить Луи в такой роли. Это не могло быть правдой!
– Ты видел эти публикации в сети?
– Нет. Но зачем той девочке было врать мне?
Если даже пристрастие Луи к сексу столь непреодолимо, я никогда не рассматривала это как болезнь. Он придавал ему слишком большое значение, видел в нем особую эстетику, вкладывал свою душу и свое понимание, которое никак не согласовывалось с образом принуждающего чудовища, которого описывал Дэвид. Луи никогда не казался мне зависимым от секса, отсутствие которого погрузило бы его в депрессию. Эротические фантазии воспринимались им как искусство жить. Если бы Луи был действительно гиперсексуален, вынес ли бы он перерыв в наших отношениях?..
