Он выразился, кажется, совершенно ясно: ему хочется легких, необременительных и ни к чему не обязывающих отношений.
Все бы хорошо…
Проблема в том, что Рита поняла, что ей самой хочется уже совершенно другого.
Любви Мэтью — ни много ни мало.
Когда она успела в него влюбиться, Рита не знала. Теперь ей казалось, что с первого взгляда, хотя, конечно, она себя обманывала: в первые дни она Мэтью терпеть не могла. И уж потом как-то так получилось, что гораздо лучше с ним, а не без него; что он занимает больше половины ее размышлений; что прикосновение к нему отзывается в ней такой музыкой, что просто летать хочется. А уж по возвращении в Лондон, когда Мэтью возник на пороге ее кабинета, Рита все про себя поняла. Но вот про него она ничего не понимала. Ну ничегошеньки!
Мэтью с такой настойчивостью открещивается от серьезных (интересно, имеет он в виду под этим то же, что и она, или нет?) отношений… Это даже забавно в какой-то мере. К счастью, Рита сумела сохранить лицо и сделала вид, что ко всему относится с юмором. А как тут еще относиться? Не рыдать же у него на плече, уверяя, что он разбил ей сердце. Одна такое уже заявила, и, пожалуйста, ценный мужской экземпляр практически потерян для общества. Рита боролась с совершенно идиотским желанием разыскать где-нибудь координаты этой Линды и спросить у нее, что именно та сказала Мэтью. Эти слова — как бы они ни звучали — сделали его неуверенным, и, как это исправить, Рита не знает. Она вообще не знает, что с ним происходит. Может, ему и вправду надо лишь играть в симпатию с постоянной подругой. Что ж, значит, пусть пока будет так.
Час дня наступил быстро, как наступают все сроки, приближение которых ускорять не хочется. Рита сидела в своем кабинете, грызла кончик карандаша и предавалась некоторому сплину, что, впрочем, позволительно, учитывая то, как запуталась ее жизнь в последнее время. Элен, Мэтью, Дейк, а теперь вот еще привет из налоговой. Рита дорого дала бы, чтобы иметь возможность сейчас сбежать в парк и побродить немного по дорожкам, подумать, однако, увы, не могла покинуть кабинет. Именно туда должен был ровно в полдень явиться мистер Айзек Бигелоу.
Он и явился.
Был инспектор Бигелоу внушителен во всех смыслах этого слова. Монументальный джентльмен, облаченный в черный костюм (и не тяжко ему в такую жару! Погода сегодня уж слишком расщедрилась, почти тридцать пять). Обычно полные мужчины бывают добродушными, но этот холодно сверкал глазами из-под клочкастых бровей.
— Здравствуйте, миссис Льюис, — сказал он таким тоном, будто лягушку раздавил.
— Добрый день, мистер Бигелоу. Присаживайтесь. — Рита указала на кресло. — Я внимательно вас слушаю.
— Нет, это я вас внимательно слушаю! — повысил голос инспектор. — Скажите, почему я должен являться к вам с незапланированным визитом?
— Ну это уж вам виднее, — сказала несколько озадаченная Рита.
— Потому, что на вашу контору поступает информация! — Слово «информация» инспектор произнес с каким-то особым сладострастным придыханием. — Да! Говорят, вы скрываете доходы и пользуетесь контрабандными материалами, поэтому у вас такие низкие цены. Такая уважаемая организация, как Казначейство, — а вы, надеюсь, понимаете, с кем имеете дело? — должна четко реагировать на подобного рода сведения. Поэтому мы вынуждены подвергнуть сеть точек «Ваша улыбка» полной аудиторской проверке.
Рита внутренне застонала. Неожиданная аудиторская проверка в разгар лета — это полный геморрой, как сказала бы Элен. Опасаться ей нечего, документация в порядке, никаких незаконных операций в поликлиниках нет и быть не может. Но как представить, что понаедет народ из Казначейства, начнет трясти бухгалтерию, перепугает сотрудников, истреплет всем нервы…
— Мистер Бигелоу, может быть, мы сумеем решить этот вопрос мирным путем? — улыбнулась Рита. Возможно, если убедить инспектора, что у них тут не беззаконная шарашкина контора, он отстанет?
Мистер Бигелоу оживился. Выглядело это весьма неприятно.
— Мирный путь, говорите? А вы считаете, что налоговая идет на вас войной?
— Конечно нет, — поспешила загладить неловкость Рита. — Но зачем же утруждать стольких людей — они будут стараться, работать, а у нас все операции законны, мы проходили проверку.
— Я в курсе насчет вашей проверки. Она была достаточно давно, и я могу провести новую. Если по сути дела, я имею полное право проводить проверку за проверкой, — гаденько улыбнулся Бигелоу.
И тут у Риты в голове что-то щелкнуло. Мозаика сложилась.
— Скажите, мистер Бигелоу, а персона, предоставившая вам столь исключительные сведения о деятельности нашей сети, случайно не зовется мистером Дейком Льюисом?
— Я не имею права разглашать эту информацию, — сказал инспектор слишком поспешно.
Точно, это Дейк! Рита разозлилась.
— Вы должны знать, что мистер Льюис хочет лично мне отомстить… непонятно за что. — Рассказывать инспектору о том, что бывший муж требовал у нее денег, в Ритины планы не входило.
— Меня не интересуют ваши дела с мистером Льюисом, — напыщенно произнес Бигелоу. — Мы беседуем о другом. Вы предложили урегулирование проблемы мирным путем. Что вы можете предложить, чтобы я заинтересовался?
— Я… — Боже милостивый, неужели он намекает на взятку? Быть того не может. Кеннет прав, это же сотрудник Казначейства, он не может. И все же, судя по взгляду инспектора, он намекает именно на взятку. Решать такие вопросы сразу Рита не хотела. — Мне нужно подумать.
— Думайте, но не слишком долго. — Бигелоу поднялся. — Мое время дорого стоит, миссис Льюис. Я не стану называть вам никаких сумм, но имейте в виду, что Лондон дорогой город.
— Да, я буду иметь в виду…
— В таком случае, до завтра. Я приеду в четырнадцать ноль-ноль, и мы продолжим нашу весьма увлекательную беседу. Надеюсь, она будет выгодна нам обоим.
— Я буду вас ждать, господин инспектор.
Едва за Бигелоу закрылась дверь, в кабинет ворвался Кеннет.
— Ну что?!
— Господи! — Рита покачала головой. — Мне показалось или он предложил дать ему взятку?!
— Взятку? Инспектор Бигелоу?! — Прайм вытаращил глаза. — Быть того не может.
— О налоговых инспекторах и не такие байки ходят. — Особенно если учесть, что Бигелоу почти признался в том, что его на нас натравил мой бывший муженек. Но это Рита Кеннету говорить не собиралась. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Ничего я не понимаю. Бред, полнейший бред. Кому мы мешаем? — Прайм опустился в кресло, в котором минуту назад сидел инспектор Бигелоу, и покачал головой. — Это выглядит полной бессмыслицей. Проверки в Казначействе среди своих достаточно жесткие, чтобы люди опасались брать взятки. А этот человек, ты говоришь, намекнул?
