— Ну, мам, и как он? — с порога спросила дочь.
— Элен! — возмутилась Рита. — Ты бы хоть немного думала, прежде чем говорить!
— Ой какие мы нежные сегодня, — усмехнулась дочь, но не ядовито, а по-доброму. — Ладно, мам, зачем разыгрывать святую невинность?
— Слушай, образованный современный ребенок, я тебе сейчас уши надеру!
— Я не ребенок… ай! — Элен увернулась и скрылась на кухне. — Опять малинового «Гринфилда» нет…
Рита вздохнула и пошла за дочерью. Элен собиралась заваривать чай, несмотря на то что столбик термометра уже достиг отметки двадцать пять градусов. В Лондон стремительно возвращалось лето, словно реабилитируясь за несколько дождливых недель. И очень хорошо, потому что на Лазурном Берегу Рита привыкла к теплу… во всех смыслах. Но Элен утверждала, что пить горячий чай в жаркую погоду самое то.
— Ты мне лучше расскажи подробнее, что тебе Дейк наговорил, — сменила тему Рита.
Дочь помрачнела.
— Вкратце я тебе уже пересказала, в подробности вдаваться не хочу. Тебе что, очень хочется слушать эти гадости? Да я их почти и не запомнила, боролась с желанием убить папочку сковородкой. Мам, как ты за него вышла, за такого-то? Бедная ты, несчастная, а я на тебя еще злилась, когда ты на развод подала!
— Раньше Дейк гораздо меньше походил на слизняка, — вздохнула Рита. — Я была неприятно поражена, когда увидела его на пороге нашей виллы.
— А как была поражена я — ты не представляешь. Явился, начал вещать о своей неземной любви к тебе и ко мне. — Элен фыркнула. — Я даже распереживалась, представляешь? Думаю, ну почему бы не дать папочке шанс? А он за этот шанс ухватился и давай тебя с Мэтью грязью поливать.
— Вот скотина! — не выдержала Рита.
— Да ну его, что он сможет сделать? Я и не переживаю вовсе. Сначала, конечно, всплакнула, потом тебе позвонила, а потом подумала: что я из-за чужих людей буду париться? Расскажи лучше, как отдохнула, — хитро прищурилась Элен.
— Нормально отдохнула. — Рита изо всех сил старалась выдержать нейтральный тон. — И нечего на меня смотреть такими глазами.
— Но у вас что-то было, мам? — допытывалась Элен. — Было, да?
— Ну было, — созналась Рита. Они с Элен привыкли доверять друг другу, и скрывать что-то не было смысла. Но и всего говорить пока тоже не стоит. Например, вещать о своих сомнениях и предположениях. — Да вот только закончилось все не слишком приятно.
— Поругались, да?
— Да нет. Я паспорт потеряла.
— Но тогда как же…
Рита вкратце изложила дочери историю с незаконным пересечением английской границы. Элен хохотала как ненормальная.
— Слушай, этот Мэтью… Вот уж не ожидала от него! С виду такой тихий.
— Тебе смешно, а я перенервничала, теперь придется тратиться на психоаналитика, — мрачно пошутила Рита.
— Ладно тебе жаловаться.
— Да я и не жалуюсь. Лучше расскажи, как там твой Кен? — ловко сменила тему Рита.
— Кен мне за время похода жутко надоел. Я, можно сказать, узрела его истинное лицо, — пафосно провозгласила Элен. — Нет, Кен пройденный этап. Я позавчера с таким парнем познакомилась! Мам, он блондин, натуральный блондин, представляешь? Да ты хоть знаешь, как мало настоящих блондинов осталось в наше время? Все волосы перекисью травят. А Джонни настоящий!
— Ну и слава богу! — На душе у Риты полегчало. Значит, дочь ее не осуждает. А ходить вокруг да около и притворяться святой — это у них в семье не принято.
14
Квартира в Челси встретила Мэтью оглушительной тишиной. За свою жизнь он даже домашнего животного не завел, так что некому было встречать его, когда Линда ушла. Но о Линде думалось теперь без сожаления, без боли. Только по-прежнему остались невыясненные вопросы.
Зато образ Риты постоянно стоял перед глазами. Что с ним случилось такое, а?
Мэтью сердито бросил сумку в угол и направился на кухню — проинспектировать холодильник. Там конечно же не обнаружилось ничего съедобного. Оставленный без присмотра бутерброд зацвел буйной плесенью, и Мэтью без зазрения совести упокоил несчастного в мусорном ведре.
Весь вечер Мэтью провел, терзаясь сомнениями. Позвонить Рите или не позвонить? Ее домашнего телефона он не знал, но ведь это нетрудно выяснить: один звонок Элен — и вуаля, как говорит Сесиль. Несколько раз он тянулся к телефону, но тут же опускал руку. А что, если он со своими ухаживаниями придется ни к селу ни к городу? Что, если у Риты есть постоянный партнер, просто она не говорила об этом? Глупо думать так о Рите, она порядочная женщина, но Мэтью впервые в жизни мучился чувством ревности. Вот Линду он не ревновал — поводов не было, а потом… К черту, к черту Линду!
Кто она такая, в конце концов, чтобы воспоминание о ней висело над его душой подобно дамоклову мечу? Мэтью слишком плохо разбирался в чувствах, чтобы понять, кто именно и насколько виноват в их с Линдой разрыве, и привычно взял вину на себя. Обычно это помогало урегулировать какие-то споры, унять ссоры. Но вот Линда ушла, оставив его с этой виной, и как теперь жить? Этот вопрос Мэтью задавал себе практически каждый день еще до поездки на Лазурный Берег, до знакомства с Элен и Ритой. Он не решался рисковать. Случалось, что он видел женщину, которая ему нравилась и которой мог бы понравиться он. Первичные признаки одобрения бывали налицо: улыбка, приглашающий разговор… С Ритой все зашло намного дальше. Дальше всяких разговоров, хотя и они являлись неотъемлемой (и ценной) частью их совместной жизни. На некоторое время Мэтью оказался в ситуации, которая в Лондоне для него была немыслимой. Это все французское легкомыслие.
И все произошедшее не дает ответа на вопрос: имеет ли он право пытаться продолжить отношения с Ритой? А если он не умеет любить? Если он умеет только причинять боль? Одна женщина уже сказала ему о том, что была с ним несчастна. Что скрывалось за ее словами: желание отомстить или просто высказать горечь от неудавшегося союза. Кто знает? Мэтью воспринял слова Линды буквально. А так как он не желал несчастья Рите…
И все равно ему хотелось видеть ее.
Ночью он не спал, не хватало Риты рядом. Хотелось прижать ее к себе покрепче и никогда не отпускать.
— Влюбился, что ли? — спросил сам у себя Мэтью вслух. И понял: влюбился.
Как бы ни звучал правильный ответ на его вечные вопросы, он влюбился в Риту Льюис, и с этим уже ничего не поделаешь. Нет сил ждать, пока само пройдет. Не хочется, чтобы проходило.
Делать нечего, завтра он поедет к Рите в поликлинику. Позвонить Элен он так и не решился, за что тихо презирал себя. Тоже мне, взрослый мужчина, почти супермен!
