- А он.., - замялась Ита, не зная, как точнее выразить свои опасения. - Мирэк ничего мне не сделает?
- Что именно он тебе обещал? - Антон отхлебнул кофе и принялся с завидным аппетитом жевать бутерброд.
- Что отпустит живой и здоровой, - нерешительно промямлила девушка в ответ.
- Значит, отпустит, - мужчина задумался.
- Не до тебя ему щас, - некоторое время спустя, вынырнул он из своих размышлений. - Надо с делами разбираться, а не с бабами. В штаты ему пока ехать нельзя: смерть Ясурова итак подозрительна, а внезапный отъезд Дарнова породит кучу сплетен и толков. Придется ехать мне: налаживать поставки оборудования. Если не проследить - вовремя могут не доставить. Тогда вся тщательно продуманная схема сорвется. А этого мы себе позволить не можем.
- Ты уезжаешь? - всхлипнула Маритта.
Противное сердце надсадно защемило, причем совершенно безосновательно и безпричинно.
- Да не переживай ты, - по своему понял ее Тоха. - Баллон к Алонзо свалил. Очень своевременно, кстати. Иначе бы Рат его, точняк, завалил. Косой на дальние рубежи послан - ему стройку поторопить надо. Дарну тут одному вертеться так придется, что у него вся дурь из башки вылетит. А там, когда все уладиться, он про тебя совсем забудет. Чего: у него телок что ли мало? Вроде, никогда проблем с женским полом не было.
- Надолго? - Ита, казалось, его не слушала.
- Что надолго? - Тоха взял с тарелки второй бутерброд, и хотел было отправить его в рот, но тут поймал тоскливый взгляд девушки. В ее глесситовых глазах застыли слезы.
Есть ему расхотелось. Он со вздохом вернул хлеб с маслом и сыром обратно на блюдо и сцепил руки замком прямо перед собой, опустив смущенно взгляд.
- Ты че, Ит? - его голос внезапно охрип.
- Ничего, - буркнула девушка, и, завладев брошенным бутербродом, мужественно отправила его в рот.
Наблюдая, как Маритта жует, демонстративно заняв едой рот, чтобы не допустить расспросов, а на ее ресницах дрожат предательские капли, Антон окончательно смутился.
- Не надо, Ит, - сипло попросил он. - Не нужно тебе со мной. Работа у меня такая - не могу я постоянную связь иметь. Да и не семейный я человек.
- Я все понимаю, Тош. Не маленькая, - Ита запила еду кофе и поднялась со стула. - Поехали уже. Ты сказал, что отвезешь меня. И, если не возражаешь, я твою рубашку оставлю? Не могу же я к родителям полуголой заявиться.
По дороге оба молчали. Чтобы разбавить это гнетущее, повисшее в воздухе молчание, Шторм включил магнитолу. Из динамиков полилась какая-то веселенькая попса. Но настроение обоих ничуть не улучшилось. Ита кусала губы и не отводила потухший взор от окна, за которым мелькали леса, уже одетые в сочную зелень, и свеже вспаханные поля.
Если прислушаться к чувству самосохранения, то следовало признать: Антон прав. Ей нужно вернуться к прежней жизни, попытаться заново отстроить то, что было так бесцеремонно разрушено. И он, стоило признать, тоже внес немалый вклад, превращая ее прошлую жизнь в руины. Но где-то в глубине души она испытывала боль от расставания. Одна ее часть кричала о том, что она поступает правильно, логично, другая - вопила о том, что она теряет нечто драгоценное, чудесное, неожиданно подаренное судьбой. Внутри нее царила опустошенность, вгоняющая в депрессию. Хотелось заплакать.
Тоха изредка кидал на нее хмурые взгляды и давил на газ.
Остановившись у подъезда, он в сердцах ударил ладонями по рулю.
- Слушай, Итка, я не знаю, сколько проторчу в этих гребаных штатах, но как только вернусь: приеду к тебе и мы поговорим, - он вынул из кармана и протянул ей документы.
Маритта медленно повернула голову и печально улыбнулась.
- Ты не приедешь, Тош.
Ей показалось, что по его лицу пролетело мимолетное облачко грусти. Забрав бумаги, она вышла из машины и пошла к дому.
Он проводил взглядом эту мужественную молодую женщину, такую естественную, такую близкую, и такую... Шторм одернул себя, встряхнул белокурыми волосами и завел мотор...
Эпилог (конец части 1).
Мирэк метался по кабинету. Он замер у окна и с шумом втянул в себя воздух. Эта девчонка с копной золотисто-каштановых волос, насмешливыми глазами удивительного темно-янтарного цвета, дерзкая, смелая, хрупкая и уязвимая одновременно, она никак не хотела покидать его мысли. Она заставила его утратить обычное безразличное хладнокровие, с которым он заводил романы. Не надолго, забавы ради. Его мужские расчеты, его знание женских хитростей разбились вдребезги. Даже ночью он просыпался в испарине, сгорая от болезненной, разрушительной страсти, терзавшей его тело. И Миран, искусная и неутомимая, не могла унять ее. Перед глазами стояла, словно в реальности Ита: в синей фланелевой мужской рубашке, расстегнутой на груди. В сонной неге, она, как будто, только что покинула объятья мужчины, и этим мужчиной был его друг. Стерва! Зря он так церемонился с ней. Она такая же хитрая и бесстыдная, как и все дочери Евы.
Его сердце наполнилось ядовитой горечью. Пожалуй, он знал, как избавиться от обольстительных чар этой женщины-ребенка, с виду наивной, но показавшей образец удивительного хладнокровия. Он жаждал увидеть ее вновь слабой и беззащитной, как тогда, в конюшне. Где она вся была в его власти. Но Тоха забрал ее у него. Забрал, как оказалось, для себя. Ему-то она уступила сразу. Почему ему?
Маритта проехала Вешенки и свернула в прогон. В корзинке на багажнике ее велосипеда были закреплены два объемных пакета: к вечеру следующего дня должны были приехать родители, а у нее еще дом не прибран. С утра девушка уехала за продуктами в село, остановилась поболтать у подруги и задержалась там до вечера. Теперь же, глядя, как кроваво-алый закат окрашивает багрянцем верхушки кустов и заросли Иван-чая, заполонившие весь хутор, Ита подумывала лечь спать, а хозяйством заняться с утра пораньше, с новыми силами.
Остановившись у калитки, она задумалась. Ее мама устроилась на работу, да и отец вернулся на службу. В деревню они приезжали только на выходные. А Ита вызвалась помочь на огороде. Не пропадать же овощам. Тут на лоне природы, одна одинешенька в этом дачном домике, она все чаще начинала грустить. Ничего не ладилось. Она, конечно, успела в ускоренном темпе дописать диплом и защититься. Выпускной прошел просто отлично. Но вот только работу найти никак не получалось. Никто не нуждался в специалисте без опыта. Но девушка не отчаивалась. Ведь она в поисках всего месяц. Родителям приходилось врать, что муж уехал за границу, и пробудет там продолжительное время. Ей одной скучно в их большом, но пустом доме. О своем втором разводе Маритта пока говорить не хотела. Боялась рецидива у отца. И это угнетало. Ведь рано или поздно все тайное становиться явным. А как родителям обо всем рассказать, она понятия не имела. Но не это все было причиной щемящей, какой-то звериной тоски, терзающей хуже зубной боли.
Прошло уже больше двух месяцев, а Антон все не приезжал. Она и не верила, что он приедет. Но где-то в глубине души еще тлела слабая надежда. С нежностью она вспоминала о своем удивительном знакомом, ставшем причиной ее невероятных злоключений. Странно, но она не сердилась. Все плохое забылось. Помнились только его губы. Такие мягкие и чувственные. И еще его поцелуй. Одновременно грубый и нежный, он просто свел ее с ума. "Я постоянно думаю об этом, как будто это было первый раз, когда меня поцеловал мужчина", - улыбнулась она себе.
Тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение, Ита прислонила велосипед к забору и отвязала сумки. Она занесла их в избу и разложила продукты по шкафам и холодильнику. Жадно прямо из коробки напилась сока. Было жарко. День выдался суматошным. Хотелось спать.
