Девушка направилась в терраску, где обустроила себе спальное место. Там было прохладней. Она открыла дверь и нащупала выключатель на стене. Стащив майку через голову, замерла. Сердце невольно сжалось, а потом забилось быстрее. Спина стала мокрой от холодного липкого пота. В голове пролетали со скоростью света мысли: "Все. Мне конец. Для этого он здесь. Он не забыл. И не простил". Тяжелый комок подкатил к горлу, мешая дышать. Девушка смотрела на него полными ужаса глазами и не могла вымолвить ни слова.
На небольшом диванчике, оббитом дерматином, сидел Дарнов. Совсем как тогда, как в первую их встречу в этом доме. В небрежной расслабленной позе, и только глаза выдавали его напряжение. Выражение их было холодным и загадочным. Жестокий и непримиримый блеск глубокой синевы пугал. Маритта, словно ощутила дыхание смерти. Она поняла, почувствовала: он приехал убить ее.
Первой реакцией девушки было - бежать со всех ног, но здравый смысл пробился сквозь охвативший ее ужас и одержал верх. Она не могла убежать. Он не даст ей сделать ни шагу. И даже если хоть на мгновенье допустить, что ей удастся вырваться: он все равно ее настигнет. Это пройденный этап. Он так решил. И все равно приведет приговор в исполнение.
- Привет, - лениво улыбнувшись, протянул Дарн.
При этом улыбались только его губы, в глазах же полыхало дьявольское пламя.
Маритта сделала шаг назад и вжалась в стену. Она почувствовала, как ее влажная кожа покрылась мурашками. Эта его злая довольная улыбка охотника вывела ее из ступора. Мозг лихорадочно заработал. Что же делать? Как остановить его? Только сейчас она вдруг осознала: она не хочет умирать. Она так любит жизнь, какой бы она не была. Она так молода, и так много еще не успела.
- Так, значит, все-таки Антон? - медленно, членораздельно, без тени эмоций в голосе спросил Мирэк. - Все ночь тебя жарил? Понравилось? Чего же мне было мозги парить?
Эхом в памяти девушки прозвучали другие его слова: "Я убил их. Обоих. Голыми руками". "Он псих", - подумала Ита. -"Теперь он и меня убьет. Все из-за этой глупой ревности. А, ведь, я даже не принадлежу ему".
- Ты бредишь, Мир, - усилием воли она заставила свой голос не дрожать. - У меня с Антоном ничего не было. Мы спали в разных комнатах. Не веришь мне - спроси у него. Он твой - друг, и врать тебе не станет.
Как убедить его в этом? По выражению его лица, Маритта поняла: он не хочет слышать ее оправданий. Он все уже для себя решил. Не прерывая зрительного контакта, она сделала шаг к двери. Потом еще один. Мирэк молчал, разглядывая ее так, словно размышлял: с какой стороны откусить.
- Мир, пойми, - продолжала отвлекать его внимание девушка, осторожно по малюсенькому шажочку продвигаясь к выходу, - дело не в Тохе. И не в каком-либо другом мужчине. Дело в тебе. Ты - красивый, привлекательный мужчина. Но я не - мазохистка.
Маритта загородила дверь спиной и, заведя руку назад, взялась за ручку.
- И то, что ты можешь мне предложить: мне не надо этого. И... это не любовь...
Она четко произнесла эти слова и вслушалась в их звучание. Она с удивлением обнаружила, что никогда в этом не сомневалась... Как она раньше могла хоть одну мысль допустить о том, что между ними может что-то быть? Сейчас она сама себе поражалась.
- Любовь? - он вскочил, предвидя ее маневр, и Ита вынуждена была отскочить в сторону. - Да что ты в этом понимаешь?
Дарн надвигался на нее, а девушка пятилась до тех пор, пока не уперлась попой в высокую пружинную кровать стоящую у окна, с наваленной на нее для твердости кучей матрасов. Дальше отступать было некуда.
Мирэк подошел к ней вплотную и хотел схватить за плечи. Вывернувшись, девушка нырнула ему подмышку и бросилась к двери, но он, моментально среaгировaв, поймал ее руку и, с силой сдавив запястье, вернул Иту обратно. От боли на глазах девушки выступили слезы. Дарн рассмеялся.
- Я же тебе уже говорил. Не нужно мне сопротивляться. Только себе хуже делаешь.
- Ты убьешь меня? - в лоб спросила Маритта.
Терять ей было уже нечего. С его губ медленно сошла улыбка. В глазах блеснул какой-то странный потусторонний огонь. Отпустив руку девушки, он неторопливо провел пальцами по ее щеке, губам, а затем резко разорвал на ней длинную цветастую юбку - тот единственный предмет одежды, не считая белья, который еще оставался на Маритте. Две железные руки стиснули ее с такой силой, что в глазах зарябило. Ита беспомощно забилась в его стальной хватке. Белье тоже скоро превратилось в лохмотья.
Из последних сил она изворачивалась в его руках. Дарн, растроганно смеясь, опрокинул ее на кровать.
- Нет! - ее вопль пронесся под потолком, вылетел на улицу и затих вдалеке.
Девушка сжимала колени и вертела головой, уворачиваясь от горячих жадных губ, оставляющих жалящие болезненные следы на ее нежной коже. Она боролась решительно, со сжатыми губами, чтобы не кричать, против этого крупного мускулистого, возвышающегося над ней мужчины. Каким-то внутренним чутьем понимая, что от ее визгов у него только еще больше сносит крышу.
В тот момент, когда он жестоко ворвался в ее тело, преодолевая сопротивление плоти, Ита, задыхаясь от боли и ужаса, осознала, что бороться с ним: все равно, что противостоять смерчу. И прекратила вырываться, безвольно распростершись под тяжелым мужчиной. Он брал ее дико, по-звериному, издавая животное рычание, абсолютно не заботясь о своей жертве. Мощно и неутомимо. Ее обессиленное тело все содрогaлось и содрогaлось от его грубых, жестких толчков...
Первые лучи восходящего солнца осветили обнаженную хрупкую фигурку, скорчившуюся на кровати. Выходя из полубессознательного состояния, Маритта подтянула одеяло на охваченное утренним холодом истерзанное тело. Болело все, каждая его клеточка. Но она была рада чувствовать даже боль, чем совсем не ощущать ничего. Значит, она еще есть. Она дышит.
- Жива, - прошептала она, вслушиваясь в звучание этого слова, выданного ее охрипшим надтреснутым голосом.
- Все остальное пройдет, все пройдет, - уговаривала шепотом она себя, а слезы катились и катились по ее щекам, обжигая кожу и опустошая душу.
