Осторожно, чтобы он не проснулся! А я сейчас занесу продукты и игрушки.
У меня ком в горле встал. Руки затряслись. Перед глазами все поплыло.
— Ну же, ты справишься! — Слава поцеловал меня в висок. — Ты у меня такая умница… Я тобой горжусь.
Муж вышел.
Его сын… Сын от другой женщины мирно спал. Щечки малыша были чуть-чуть покрасневшими. Крохотные пальчики в кулачок крепко сжаты.
Мирное личико, длинные, темные реснички. Насупленные бровки и носик пуговкой. Точно не носик моего мужа!
Я стояла и не могла пошевелиться, едва дышала, смотрела то на личико малыша, то на лужи подтаявшего снега, который осыпался с ботинок моего мужа.
Снова посмотрела с дрожью в сторону мальчишки.
Боже, это всего лишь ребенок, Милана!
Он ни в чем не виноват. Такой милый, безобидный. Судя по тому, какой крохой он был, мальчишка даже сидеть еще не мог! Конечно, не мог. Ему месяца три от силы, наверное.
У меня тоже будет ребенок. Малыш или малышка? Точно еще не знаю…
Мне кажется несправедливым, что Слава уделяет так много времени ребенку, которого завел самостоятельно, и почти не интересуется моей беременностью.
Может быть, сыграла роль та злополучная кляуза, подстроенная его мамашей? В словах мужа проскользнуло сомнение в том, кто отец моего ребенка.
Раздражение снова окатило волной с головы до ног и обратно.
Я призвала себя к спокойствию.
Если Славе так угодно, пусть делает хоть тридцать три теста на отцовство.
Мне скрывать нечего.
И, когда правда выяснится, кому-то станет очень стыдно за свои подозрения, потому что они беспочвенны! Вот тогда и посмотрим, как он запоет по-другому.
Я же вижу, Слава переживает, сомневается, что сделал все правильно. Как узнает, что малыш у нас есть — свой, начнет голову посыпать пеплом!
Внутри заворочался червячок сомнения, но я подавила его усилием воли.
Можно просто попробовать сохранить отношения и семью. Мы столько лет все выстраивали, добивались, достигали…
И, что, теперь все это на помойку выбросить?
Я словно саму себя уговариваю, честное слово!
Настроение скачет: мне то хочется просто послать мужа куда подальше, то становится грустно и хочется от него поддержки, теплых объятий и заверений, что мы со всем справимся.
Сложная ситуация, в которой не так-то просто разобраться…
Наверное, такие перепады настроения у меня из-за беременности. Гормоны скачут, а следом за ними пускается из одной крайности в другую и настроение.
Малыш заворочался во сне. Кажется, нужду справил, потому что он начал морщить личико и покряхтывать.
Потом он проснулся и уставился прямиком на меня, начал что-то лопотать, играть мимикой.
Мне показалось, ребенок был недоволен тем, что в подгузнике дискомфорт.
Я вытерла внезапно вспотевшие ладони. Руки стали тяжелыми, сердце грохотало, как сумасшедшее, когда я взяла сына Славы. Он кряхтел, двигал беспокойно руками и ногами, но у меня на руках притих.
— Что у тебя с подгузником? — спросила я чужим голосом — сухим и ломким.
Сюсюкаться не получалось. Я приняла ребенка, как вынужденную меру, умом понимала, что Богдан не виноват в поступках Славы. Но я точно знала, что не смогу полюбить его так, как собственного малыша.
Отчасти мне было жаль мальчишку. Такой кроха, а уже втянут во взрослые разборки.
— Я тебя не обижу, маленький. Мне тебя даже немного жаль, — сказала я ему. — Что за мамаша у тебя, которая променяла такого славного мальчугана на деньги?
Я перехватила ребенка поудобнее, ладонь легла на влажную попку. Подгузники протекали. Надо будет посмотреть, что это за подгузники, и сказать Славе, чтобы взял другие.
Слава еще не принес ничего из вещей малыша, смеси тоже все забрал. Мне осталось только расстелить простыню и раздеть мальчишку. Он словно обрадовался, когда оказался без подгузника, начал весело дрыгать ножками и агукать веселее.
Послышался звук открываемого замка.
Слава начал заносить пакеты с продуктами и сумки.
Услышав звуки, доносящиеся из детской, Слава вошел, жутко обрадованный, улыбающийся счастливо.
— Я вижу, вы подружились! — произнес он, будучи в приподнятом настроении. — Я же говорил, ты у меня умница!
Слава обнял меня и поцеловал в щеку.
— Из тебя выйдет отличная мама для Богдаши. Вот увидишь… Я знал, что поступил верно! — муж расправил плечи, был жутко горд собой. — Всего-то надо было дать тебе побыть пять минут наедине с малышом.
— Слава, не торопи события. Я всего лишь наблюдала за ним пять минут. Не более. Ему нужны другие подгузники. Эти сразу же протекают.
— Иди к папе, богатырь!
Слава взял малыша, поцеловал в щечки. Муж обнял ребенка, прижал к себе со счастливым видом. Он реально был очень рад своему сынишке!
Сердце снова непрошено кольнула ревность. Мне должно быть стыдно. Я отвела взгляд в сторону…
— Говоришь, другие подгузники ему нужны? А какие? — поинтересовался муж с сомнением. — Я тоже заметил, что он только раз сходить по-маленькому, и все сразу же стало мокрое. Эти подгузники — полностью натуральные. Я думаю, что натуральное — это очень важно. Экологически чистые подгузники. Без химии всякой. Полностью распадаются. Да, намокают мгновенно. Вся одежда мгновенно мокрая.
У меня волосы на голове зашевелились от мыслей, что после каждого пописа у малыша все мокрое, вплоть до пеленок! Это, что же, придется сутки напролет только и делать, что менять ему подгузники?!
— Так не пойдет, Слава. Надо взять ему другие подгузники!
— Уверена? — засомневался муж. — Просто мама заверила меня, что так Богдан быстрее к горшку приучится. Опыта у мамы побольше, чем у тебя, — сказал муж.
Кажется, ничего плохого Слава не сказал, но внутри меня как будто бахнул взрыв. Я отшатнулась от мужа и махнула рукой.
— Ах, ну если так мама сказала, то конечно! Наверное, она рассказала, что раньше и подгузников не было,
