23 марта 1916
«В день Благовещенья…»
В день БлаговещеньяРуки раскрещены,Цветок полит чахнущий,Окна настежь распахнуты, —Благовещенье, праздник мой!
В день БлаговещеньяПодтверждаю торжественно:Не надо мне ручных голубей, лебедей, орлят!— Летите, куда глаза глядятВ Благовещенье, праздник мой!
В день БлаговещеньяУлыбаюсь до вечера,Распростившись с гостями пернатыми.— Ничего для себя не надо мнеВ Благовещенье, праздник мой!
23 марта 1916
«Канун Благовещенья…»
Канун Благовещенья.Собор БлаговещенскийПрекрасно светится.Над главным куполом,Под самым месяцем,Звезда — и вспомнилсяКонстантинополь.
На серой папертиСтарухи выстроились,И просят милостынюГолосами гнусными.Большими бусамиГорят фонарикиВкруг Божьей Матери.
Черной бессонницейСияют лики святых,В черном куполеОконницы ледяные.Золотым кустом,Родословным древомНикнет паникадило.— Благословен плод чреваТвоего, ДеваМилая!
Пошла странствоватьПо рукам — свеча.Пошло странствоватьПо устам слово:— Богородице.
Светла, горячаЗажжена свеча.
К Солнцу-Матери,Затерянная в тени,Воззываю и я, радуясь:Матерь — материСохраниДочку голубоглазую!В светлой мудростиПросвети, направьПо утерянному пути —Блага.
Дай здоровья ей,К изголовью ейОтлетевшего от меняПриставь — Ангела.От словесной храни — пышности,Чтоб не вышла как я — хищницей,Чернокнижницей.
Служба кончилась.Небо безоблачно.Крестится истовоНарод и расходится.Кто — по домам,А кому — некуда,Те — Бог весть куда,Все — Бог весть куда!
Серых несколькоБабок древнихВ дверях замешкались, —ДокрещиваютсяНа самоцветныеНа фонарики.
Я же веселоКак волны валкиеНарод расталкиваю.Бегу к Москва-рекеСмотреть, как лед идет.
24-25 марта 1916
«Четвертый год…»
Четвертый год.Глаза, как лед,Брови уже роковые,Сегодня впервыеС кремлевских высотНаблюдаешь тыЛедоход.
Льдины, льдиныИ купола.Звон золотой,Серебряный звон.Руки скрещены,Рот нем.Брови сдвинув — Наполеон! —Ты созерцаешь — Кремль.
— Мама, куда — лед идет?— Вперед, лебеденок.Мимо дворцов, церквей, ворот —Вперед, лебеденок!
СинийВзор — озабочен.— Ты меня любишь, Марина?— Очень.— Навсегда?— Да.
Скоро — закат,Скоро — назад:Тебе — в детскую, мне —Письма читать дерзкие,Кусать рот.
А ледВсёИдет.
24 марта 1916
«За девками доглядывать, не скис…»
За девками доглядывать, не скисли в жбане квас, оладьи не остыли ль,Да перстни пересчитывать, анисВсыпая в узкогорлые бутыли.
Кудельную расправить бабке нить,Да ладаном курить по дому росным,Да под руку торжественно проплытьСоборной площадью, гремя шелками, с крёстным.
Кормилица с дородным петухомВ переднике — как ночь ее повойник! —Докладывает древним шепотком,Что молодой — в часовенке — покойник…
И ладанное облако углыУнылой обволакивает ризой,И яблони — что ангелы — белы,И голуби на них — что ладан — сизы.
И странница, потягивая квасИз чайника, на краешке лежанки,О Разине досказывает сказИ о его прекрасной персиянке.
26 марта 1916
«Димитрий! Марина! В мире…»
Димитрий! Марина! В миреСогласнее нету вашихЕдиной волною вскинутых,Единой волною смытыхСудеб! Имен!
Над темной твоею люлькой,Димитрий, над люлькой пышнойТвоею, Марина Мнишек,Стояла одна и та жеДвусмысленная звезда.
Она же над вашим ложем,Она же над вашим троном— Как вкопанная — стоялаБез малого — целый год.
Взаправду ли знак родимыйНа темной твоей ланите,Димитрий, — все та же чернаяГорошинка, что у отрокаУ родного, у царевичаНа смуглой и круглой щечкеСмеясь целовала мать?Воистину ли, взаправду ли —Нам сызмала деды сказывали,Что грешных судить — не нам?
На нежной и длинной шееУ отрока — ожерелье.Над светлыми волосамиПресветлый венец стоит.
В Марфиной черной кельеЯркое ожерелье!— Солнце в ночи! — горит.
Памятливыми глазамиВпилась — народ замер.Памятливыми губамиВпилась — в чей — рот.
Сама инокиняПризнала сына!Как же ты — для нас — не тот!
Марина! Царица — Царю,Звезда — самозванцу!Тебя пою,Злую красу твою,Лик без румянца.Во славу твою грешуЦарским грехом гордыни.Славное твое имяСлавно ношу.
Правит моими бурямиМарина — звезда — Юрьевна,Солнце — среди — звезд.
Крест золотой скинула,Черный ларец сдвинула,Маслом святым ключМасленный — легко движется.Черную свою книжищуВынула чернокнижница.
Знать, уже делать нечего,Отошел от ее от плечикаАнгел, — пошел нестьГосподу злую весть:
— Злые, Господи, вести!Загубил ее вор-прелестник!
Марина! Димитрий! С миром,Мятежники, спите, милые.Над нежной гробницей ангельскойЗа вас в соборе АрхангельскомБольшая свеча горит.
29, 30 марта 1916
Стихи о Москве
«Облака — вокруг…»
Облака — вокруг,Купола — вокруг,Надо всей МосквойСколько хватит рук! —Возношу тебя, бремя лучшее,Деревцо моеНевесомое!
В дивном граде сем,В мирном граде сем,Где и мертвой — мнеБудет радостно, —Царевать тебе, горевать тебе,Принимать венец,О мой первенец!
Ты постом говей,Не сурьми бровейИ все сорок — чти —Сороков церквей.Исходи пешком — молодым шажком! —Все привольноеСемихолмие.
Будет твой черед:Тоже — дочериПередашь МосквуС нежной горечью.Мне же вольный сон, колокольный звон,Зори ранние —На Ваганькове.
31 марта 1916
«Из рук моих — нерукотворный град…»
Из рук моих — нерукотворный градПрими, мой странный, мой прекрасный брат.
По церковке — все сорок сороков,И реющих над ними голубков.
И Спасские — с цветами — воротá,Где шапка православного снята.
Часовню звездную — приют от зол —Где вытертый от поцелуев — пол.
Пятисоборный несравненный кругПрими, мой древний, вдохновенный друг.
К Нечаянныя Радости в садуЯ гостя чужеземного сведу.
Червонные возблещут купола,Бессонные взгремят колокола,
И на тебя с багряных облаковУронит Богородица покров,
И встанешь ты, исполнен дивных сил…Ты не раскаешься, что ты меня любил.
31 марта 1916
