Действительно, артурские командиры проявили храбрость под огнём в сражении 28 июля, но все их тактическое искусство ограничивалось уклонением от атак и от преследования противником. Светлейший князь Ливен с «Дианой», отрываясь от японцев, достиг даже Сайгона, который лежит уже на пути в европейские воды…
Неважно в целом обстояло дело и с командирами миноносцев, которые часто сменялись по разным причинам. Например, на «Решительном» всего за полгода сменилось пятеро (!) командиров. Ни один из миноносцев за время войны так и не умудрился поразить миной боевой корабль противника. Миноносные силы постепенно таяли без нанесения вреда неприятелю. В мае при ночном поиске на камнях погиб «Внимательный», шедший во главе отряда под брейд-вымпелом капитана 2-го ранга Елисеева. Вскоре выяснилось, что брошенный корабль даже не смогли как следует уничтожить. «Вот и делай дела с такими начальниками, — записал в дневнике адмирал Витгефт, — а он считался из лучших ещё».
Ко времени капитуляции крепости в составе эскадры уцелели пять миноносцев. Во главе отряда был поставлен лейтенант М.К. Бахирев, в будущем известный балтийский флагман во время Первой мировой войны. Бахирев, бывший при Макарове одним из самых молодых командиров, и возглавил успешный прорыв миноносцев в нейтральные порты.
Конечно, Порт-Артурская кампания навсегда останется в памяти и примерами выдающейся храбрости морских офицеров, многие из которых сложили головы в тяжёлых боях на берегу, бросаясь в контратаки во главе своих матросов. Но на море многие инициативы отдельных молодых офицеров практически не увенчались успехом.
Так, например, лейтенанты Рощаковский и Лепко, мичмана Ренгартен и Дмитриев смело рисковали жизнью в ночных поисках на достаточно примитивных катерах. Лейтенант М.С. Рощаковский, занимающий особое место в истории нашего флота, назвал свой катер «Авось», что отчасти характеризовало не только сам маленький кораблик, но и всю подготовку России к войне. В первом же походе «Авось» погиб на камнях. Адмирал Витгефт поручил лейтенанту не совсем исправный миноносец «Решительный» и послал его на прорыв из крепости с важным донесением. Выполнив задание, Рощаковский, не надеясь на машину миноносца, но положившись на нейтральных китайцев, разоружил миноносец в Чифу. На следующий же день безоружный корабль был взят на абордаж японцами, приславшими в Чифу два истребителя, которые ни в грош не ставили китайский нейтралитет. Командиру оставалось поддержать честь российского оружия кулаками, и он, вступив в драку с вооруженным японским офицером, свалился с ним в воду. Японцы открыли стрельбу, но Рощаковскому с большинством экипажа удалось достичь берега. Имея мало времени, русский экипаж в самый последний момент успел взорвать «Решительного», но не совсем удачно, и корабль достался противнику в более или менее пригодном состоянии. Вскоре он был на буксире уведен из нейтрального китайского порта.
Язвительный публицист Португалов после войны написал, что этот случай напоминает «расправу грубого мужика с рыхлой бабой». Действительно, боевой опыт показал, что на театре военных действий торжествует право сильного. Что касается миноносца «Решительный», то он сам «отомстил за себя». Переименованный японцами в «Акацуки», корабль в составе 1-го отряда истребителей Соединённого Флота участвовал в Цусимском сражении. Во время ночной минной атаки «Акацуки» случился на пути миноносца № 69, который сильно ударил его в корму, свернул себе форштевень и вскоре пошёл ко дну под крики «банзай» покинувшей его команды. Сам «Акацуки»/«Решительный» с двумя затопленными отсеками остался на плаву, став, таким образом, единственным из «наших» миноносцев, потопивших миноносец противника.
Его бывший командир — лейтенант Рощаковский — в это время находился неподалёку. В бою 14 мая 1905 г., он, стоя с биноклем на крыше носовой 10-дюймовой башни броненосца «Адмирал Сенявин» и словно не замечая свистевших вокруг осколков, управлял огнём своих двух орудий по японским кораблям. Рощаковский, вернувшись в Россию, вновь напросился на войну, согласившись на скромную должность вахтенного начальника на броненосце отдельного отряда адмирала Небогатова. С этим же адмиралом Рощаковский попал и в плен к японцам. Позднее, на суде в Санкт-Петербурге, прокурор отметил, что лейтенант в бою вёл себя храбро, а в печальной памяти день 15 мая протестовал против сдачи корабля неприятелю…
Прежде чем перейти к командирам Второй эскадры Тихого океана, следует вспомнить о Владивостокском крейсерском отряде. Его операции были отмечены некоторыми успехами, но командиры крейсеров отряда вряд ли выделялись на общем фоне какими-либо особенными военными дарованиями. Например, командир крейсера «Громобой» капитан 1-го ранга Н.Д. Дабич, проявивший личное мужество в непрерывном бою 1 августа 1904 г., тогда же оставил на незащищённых боевых постах прислугу мелкокалиберной артиллерии. В результате «Громобой» потерял 82 человека убитыми — почти в два раза больше, чем хуже бронированный флагманский крейсер «Россия».
Назначение командиров на корабли Второй Тихоокеанской эскадры (включая и отряд Небогатова), казалось бы, проходило на основе богатого выбора и с учётом желания офицеров. Известно, что ради участия в войне капитан 1-го ранга В.Н. Бэр («Ослябя») отказался оставаться на Балтике, где его ждал адмиральский чин. Добровольно пошли в поход и другие старшие командиры — капитаны 1-го ранга П.И. Серебрянников («Бородино»), Е.Р. Егоров («Аврора»), Н.В. Юнг («Орёл»), Б.А. Фитингоф («Наварин») и В.Н. Миклуха («Адмирал Ушаков»). Эти шесть офицеров уже выполнили ценз командования кораблями 1-го ранга, а последний уже успел получить новое назначение, но настоял на своём участии в походе и остался на броненосце. Все они успешно справились с задачей сложного перехода и геройски погибли в бою на своих кораблях.
При этом В.И. Бэру адмирал З.П. Рожественский после смерти адмирала Д. Г. Фелькерзама негласно доверил вести в бой 2-й броненосный отряд под контр-адмиральским флагом. П.И. Серебренников вплоть до ранения около двух часов на своём корабле фактически вёл всю эскадру, строго выполняя ранее отданные приказы адмирала Рожественского. В.Н. Миклуха уже 15 мая отказался сдать японцам подбитый броненосец и до последней возможности защищал честь Андреевского флага.
Так же поступил и капитан 1-го ранга И.Н. Лебедев, переведенный накануне похода с неготового крейсера «Олег» на крейсер-ветеран Дальнего Востока «Дмитрий Донской». На своём старом крейсере Лебедев, не оставляя своими заботами миноносцы, продвинулся значительно севернее многих кораблей эскадры и оказал ожесточённое сопротивление превосходящим силам японцев. Смертельно ранений на мостике «Донского», затопленного экипажем утром 16 мая, капитан 1-го ранга Лебедев скончался в японском госпитале.
Разделили судьбу своих погибших кораблей также капитаны 1-го ранга Н.М. Бухвостов («Император Александр III»), В.В. Игнациус («Князь Суворов»), С.П. Шеин («Светлана»). Таким образом, выполняя свой долг и строго следуя полученным приказам, погибли десять из семнадцати командиров кораблей 1-го ранга. Гибель их в первом же сражении с противником и обстоятельства этого сражения не позволяют в полной мере судить о военных дарованиях каждого. В то же время доблестное сопротивление команд их кораблей несомненно делают честь и погибшим командирам.
Известно также, что после войны неплохо показали себя оставшиеся в живых капитаны 1-го ранга В.В. Смирнов («Император Николай I»), Н.Г. Лишин («Генерал-адмирал Апраксин») и С.И. Григорьев («Адмирал Сенявин»), назначенные на свои корабли А. А. Бирилевым в порядке отбывания ценза. Явно слабыми командирами оказались и в походе, и в бою М.В. Озеров («Сисой Великий») и В.А. Попов («Владимир Мономах»).
Капитан 1-го ранга А.А. Родионов («Адмирал Нахимов»), надо отдать ему должное, хорошо подготовил к бою свой корабль, который, несмотря на свой почтенный возраст, стойко выдержал восемнадцать попаданий снарядов. Зато вечером 14 мая, с началом японских минных атак, «Нахимов» сразу включил боевое освещение (что, впрочем, было в духе действовавших на эскадре указаний) и поэтому вскоре был поражён торпедой. Родионов в походе пренебрёг питанием команды, что вызвало её возмущение. Возможно, что нелюбовь матросов стала и одной из причин его трагической гибели уже на Балтике, вскоре после окончания войны.
Командир крейсера «Олег» капитан 1-го ранга Л.Ф. Добротворский был единственным из командиров эскадры, кто не стеснялся высказывать свои предложения грозному командующему. Он, в частности, рекомендовал ему перекрасить корабли в боевой цвет, а во время командования отдельным отрядом на переходе уделил значительно большее внимание боевой подготовке, чем в целом по эскадре. Добротворский известен и тем, что в самом начале войны на крейсере «Дмитрий Донской» в Красном море самостоятельно начал задерживать пароходы с военной контрабандой.
