– Ну, а что же дальше, господин капитан?
– А дальше, – ответил капитан Блад, если согласиться со званием,
которое он сам себе присвоил, – как человек гуманный я должен выразитьсожаление, что вы не умерли от нанесенного вам удара. Ведь это означает, чтовам придется испытать все неприятности, связанные с необходимостью умиратьснова.
– Да? – Дон Диего еще раз глубоко вздохнул и внешне невозмутимо
спросил: – А есть ли в этом необходимость?В синих глазах капитана Блада промелькнуло одобрение: ему нравилосьсамообладание испанца.
– Задайте этот вопрос себе, – сказал он. – Как опытный и кровожадный
пират скажите мне: что бы вы сделали на моем месте?
– О, но ведь между нами есть разница. – Дон Диего уселся прочнее,
опершись локтем на подушку, чтобы продолжить обсуждение этого серьезноговопроса. – Разница заключается в том, что я не называю себя гуманнымчеловеком.Капитан Блад пристроился на краю большого дубового стола.
– Но ведь я тоже не дурак, – сказал он, – и моя ирландская
сентиментальность не помешает мне сделать то, что необходимо. Оставлять накорабле вас и десяток оставшихся в живых мерзавцев – опасно. Как вамизвестно, в трюме моего корабля не так уж много воды и продуктов. Правда, унас малочисленная команда, но вы и ваши соотечественники, к большому нашемунеудобству, увеличиваете количество едоков. Сами видите, что из благоразумиямы должны отказать себе в удовольствии побыть в вашем обществе и, подготовивваши нежные сердца к неизбежному, любезно пригласить вас перешагнуть черезборт.
– Да, да, я понимаю, – задумчиво заметил испанец. Он понял этого
человека и пытался разговаривать с ним в том же тоне напускной изысканностии внешнего спокойствия. – Должен вам признаться, что ваши слова довольноубедительны.
– Вы снимаете с меня большую тяжесть, – сказал капитан Блад. – Мне
не хотелось бы быть грубым без особой к тому необходимости, тем более чтомои друзья и я многим вам обязаны. Независимо от того, что произошло сдругими, но для нас ваше нападение на Барбадос окончилось весьмаблагополучно. Мне приятно убедиться в вашем согласии с тем, что у нас нетиного выбора.
– Но позвольте, мой друг, почему нет выбора? В этом я с вами не могу
согласиться.
– Если у вас есть иное предложение, я буду счастлив рассмотреть его.
Дон Диего провел рукой по своей черной бородке, подстриженнойклинышком.
– Можете ли вы дать мне время подумать до утра? Сейчас у меня так
болит голова, что я не способен что-либо соображать. Согласитесь сами: такойвопрос все-таки следует обдумать.Капитан Блад поднялся, снял с полки песочные часы, рассчитанные натридцать минут, повернул их так, чтобы колбочка с рыжим песком оказаласьнаверху, и поставил на стол.
– Сожалею, дорогой дон Диего, что мне приходится торопить вас. Вот
время, на которое вы можете рассчитывать. – И он указал на песочные часы.
– Когда этот песок окажется внизу, а мы не придем к приемлемому для меня
решению, я буду вынужден просить вас и ваших друзей прогуляться за борт.Вежливо поклонившись, капитан Блад вышел и закрыл за собой дверь наключ.Опершись локтями о колени и положив на ладони подбородок, дон Диегонаблюдал, как ржавый песок сыплется из верхней колбочки в нижнюю. По меретого как шло время, его сухое загорелое лицо все более мрачнело.И едва лишь последние песчинки упали на дно нижней колбочки, дверьраспахнулась.Испанец вздохнул и, увидев возвращающегося капитана Блада, сразу жесообщил ему ответ, за которым тот пришел:
– У меня есть план, сэр, но осуществление его зависит от вашей
доброты. Не можете ли вы высадить нас на один из островов этого неприятногоархипелага, предоставив нас своей судьбе?Капитан Блад провел языком по сухим губам.
– Это несколько затруднительно, – медленно произнес он.
– Я опасался, что вы так и ответите. – Дон Диего снова вздохнул и
встал. – Давайте не будем больше говорить об этом.
Синие глаза пристально глядели на испанца:
– Вы не боитесь умереть, дон Диего?
Испанец откинул назад голову и нахмурился:
– Ваш вопрос оскорбителен, сэр!
– Тогда разрешите мне задать его по-иному и, пожалуй, в более
приемлемой форме: хотите ли вы остаться в живых?
– О, на это я могу ответить. Я хочу жить, а еще больше мне хочется,
чтобы жил мой сын. Но как бы ни было сильно мое желание, я не стану игрушкойв ваших руках, господин насмешник.Это был первый признак испытываемого им гнева или возмущения.Капитан Блад ответил не сразу. Как и прежде, он присел на край стола.
– А не хотели бы вы, сэр, заслужить жизнь и свободу себе, вашему сыну
и остальным членам вашего экипажа, находящимся сейчас здесь, на борту?
– Заслужить? – переспросил дон Диего, и от внимания Блада не
ускользнуло, что испанец вздрогнул. – Вы говорите – заслужить? Почему женет, если служба, которую вы предложите, не будет связана с бесчестием какдля меня лично, так и для моей страны.
– Как вы можете подозревать меня в этом! – негодуя, сказал капитан.
– Я понимаю, что честь имеется даже у пиратов. – И он тут же изложил ему
свое предложение: – Посмотрите в окно, дон Диего, и вы увидите на горизонтенечто вроде облака. Не удивляйтесь, но это остров Барбадос, хотя мы – чтодля вас вполне понятно – стремились как можно дальше отойти от этогопроклятого острова. У нас сейчас большая трудность. Единственный человек,
знающий кораблевождение, лежит в лихорадочном бреду, а в открытом океане,вне видимости земли, мы не можем вести корабль туда, куда нам нужно. Я умеюуправлять кораблем в бою, и, кроме того, на борту есть еще два-три человека,которые помогут мне. Но держаться все время берегов и бродить около этого,как вы удачно выразились, неприятного архипелага – это значит накликать насебя новую беду. Мое предложение очень несложно: мы хотим кратчайшим путемдобраться до голландской колонии Кюрасао. Можете ли вы дать мне честноеслово, что если я вас освобожу, то вы приведете нас туда? Достаточно вашегосогласия, и по прибытии в Кюрасао я отпущу на свободу вас и всех вашихлюдей.Дон Диего опустил голову на грудь и в раздумье подошел к окнам,выходящим на корму. Он стоял, всматриваясь в залитое солнцем море и впенящуюся кильватерную струю note 36 корабля. Это был его собственный корабль.Английские собаки захватили этот корабль и сейчас просят привести его в
порт, где он будет полностью потерян для Испании и, вероятно, оснащен для
