лестница. Добравшись до площадки второго этажа и переступив порог открытой двери, Игорь второй раз за утро оказался в помещении, интерьер которого был столь необычен. Вспомнив звездное небо на потолке кабинета Биргера, он пытался угадать, чем же может заниматься здешний хозяин. Окон в комнате не было. Черные обои с серебряным отливом, кожаный диван, кресло и темного стекла столешница, где были расставлены странные предметы, назначение которых Калашин отгадать даже не пытался, делали помещение мрачным. Рассмотрев лишь голову черта (а может и дьявола, тьфу-тьфу) на ручке большого ножа, он перевел взгляд на стену – небольшая картина в простом багете притягивала взгляд. «Чертовщина», – подумал Калашин, вглядываясь в зрачок четко нарисованного во весь лист глаза, и понимая, что оторваться от него не может – тот манил заглянуть куда-то вдаль… или вглубь, Калашин так и не понял.
– Эту картину нарисовала одна сумасшедшая… Правда, завораживает?
– Да уж, – не стал отпираться Калашин, поворачиваясь к мужчине, сидевшему за столом.
– Вы же не на прием? – спросил тот спокойно.
– Майор Калашин, следственный комитет. Можно узнать, кто вы и чем тут занимаетесь? – Он полез в карман за удостоверением.
– Не нужно документа. Мое имя – Евгений Орли. Я – колдун, – просто ответил мужчина. – Могу вам помочь? Ищете убийцу молодой женщины, которая работала в «Звездочете»?
– Вы знаете, что ее убили? – вновь не стал скрывать правды Калашин. – Что-то видели? Хотя окон у вас здесь нет…
– Есть встроенная в домофон камера. Все что вам нужно – здесь, – и положил на стол флешку.
– Такое впечатление, что вы подготовились к моему приходу заранее. Почему же не позвонили в полицию сами? Я мог и не зайти!
– Я знал, что вы зайдете.
– Откуда? Если я и сам не знал, – буркнул невежливо Калашин.
– Давайте будем считать, что мне это приснилось… или привиделось, так уж точнее. Хотите посмотреть запись за понедельник? Ноутбук в вашем распоряжении, – колдун развернул к нему экран. – Я думаю, у вас будут вопросы.
Калашин смотрел, как открывается задняя дверь офиса Биргера, как живой еще Лев Дашевский выволакивает безжизненное тело, укладывает его в багажник «Тойоты», садится за руль. Время на экране – двенадцать ноль девять. Автомобиль въезжает в арку. Ровно две минуты на экране стоит замершее изображение задней части машины. «Открывает ворота, в которых калитка», – решил Калашин. Машина трогается с места.
– Вы знаете этого человека?
– Нет, никогда раньше не видел. А девушка и астроном, – это слово Евгений произнес с легкой иронией в голосе, – выходят через эту дверь часто. Парадный вход в здание с Вознесенской, как вы знаете. Я скинул вам на флешку все записи с камеры за последнюю неделю до понедельника, к сожалению, более ранние не храню, незачем. Могу позвать сына, возможно, он что-то добавит. Он более мобилен, чем я.
– Да, пригласите, если несложно.
– Несложно, он недалеко.
– Спасибо. – Калашин бросил благодарный взгляд на хозяина кабинета и наклонился, чтобы извлечь флешку из ноутбука. И тут заметил колеса у кресла, плед на коленях Евгения и понял его фразу о мобильности.
– Выжил после аварии, но ходить больше не буду, – ответил мужчина на его невысказанный вслух вопрос.
– А… как же вы – на второй этаж?!
– Вот за той шторкой, – он кивнул на серебристую ткань, – дверь в мою квартиру, там и лифт. Выход во двор на Казанскую.
– Добрый день, – из-за шторы вышел рослый парень и вопросительно посмотрел на Евгения.
– Виктор, это следователь Калашин. Ответь, пожалуйста, на его вопросы.
– Посмотрите на экран, вы видели когда-нибудь этого человека?
– Да, это – жених Даны, помощницы астролога Иосифа Биргера. Скорее всего, уже муж – в пятницу они должны были расписаться.
– Ты с ней общался?
Калашин заметил, что Евгений удивлен.
– Не очень близко, папа. Сначала просто здоровались, а как-то на той неделе я подвез ее до центра. Она сказала, что в пятницу выходит замуж. Показала фотографию на телефоне – вот этого человека. Он что, мертв? Надеюсь, это не она его…
– Почему вы об этом подумали?
– В понедельник был свидетелем их жесткой ссоры.
– Когда это было?
– В обед, где-то в районе двенадцати. Я шел по парку, они сидели на скамейке. Хотел поздороваться, но они так эмоционально спорили! Я прошел мимо, по-моему, Дана меня даже не заметила. Так она его все-таки…
– Нет, Дарья Городец убита раньше мужа. Вы не слышали, о чем они спорили?
– Нет, но мне показалось, что это Дана на него наезжает, а он оправдывается.
– Спасибо, Виктор. – Калашин лишь покачал головой. «Интересно, однако, начинается день», – подумал он, положил на стол свою визитку и, попрощавшись с «колдуном», направился к двери, через которую попал в это помещение.
– Понадобится моя помощь, Игорь Сергеевич, – приходите! – донеслось вслед.
«Я не помню, чтобы называл ему свое имя», – вновь удивился Калашин.
Выйдя во двор, он направился прямиком к черному ходу офиса ООО «Звездочет». На стук никто не открыл. Тогда Калашин вновь зашел с парадного. Биргер был в своем кабинете. Не подав виду, что удивлен повторным вторжением Калашина на его территорию, он без слов проводил его в кабинет помощницы.
Да, Дарья Городец-Дашевская была убита здесь – на светлом паркете явно виднелись пятна засохшей крови. В крови был и угол письменного стола…
* * *
Павел проснулся резко, вскочил, удивленно оглянулся – он спал, как оказалось, на неразобранной кровати. Улегся поверх покрывала в одежде, подложив под голову думку, а не любимую перьевую подушку в хлопковой наволочке. И как выспался-то! Ни усталости, ни головной боли. Свеж и бодр. Только глянув на зашторенные окна, поначалу не понял – утро или день? Светло… А лег-то он, выходит, вчера, и так и «ушел в ночь», проспав более двенадцати часов! «Собирался к Августине! Черт возьми, даже будильник не догадался завести!» – отругал себя, бегом направляясь в ванную комнату.
После принятого контрастного душа появился аппетит. «Завтрак выпрошу у Августины, потом поедем вместе в клинику, заберет документы. А вручение кольца отложим до вечера», – решил он, одеваясь. Вновь промелькнула мысль о Калашине, он чертыхнулся, суеверно сплюнув через левое плечо.
…Два года назад он, Леднев, лечил ему черепно-мозговую травму. Вечерами, когда не спалось, Калашин приходил к нему в кабинет, они расставляли шахматы. Ни тот, ни другой сильными игроками не были, да и казалось тогда, не в игре дело – два одиноких мужика бессонной ночью пытаются убить время.
Однажды, уже практически перед выпиской, Леднев достал из сейфа бутылку коньяку. И сам про себя все рассказал, только что имя Августины не
