– Предначертанное можно изменить, – приглушенно произнес Кейел; его кадык заметно дернулся. – Более того – иногда за него приходится бороться.
Роми горько усмехнулся.
– Твой дух, – с легким кивком озвучил догадку, наверное, полностью понятную лишь Вольным. – До сих пор веришь ему?
– А ты усомнился в своем? – Кейел вздернул подбородок и поморщился с омерзением. Медленно убрал непослушную прядь за ухо и с понимающей ухмылкой протянул: – Отплатил ему за абсолютную свободу предательством. Быть на привязи тебе приятнее?
Привязь? Дух? За предначертанное приходится бороться?.. О чем они говорят? Дух Кейела как‑то связан с предначертанным?
– Я… – Роми выдохнул шумно и потер лицо ладонью. – Ты ведь знаешь, что я больше не чувствую его. Он либо оставил меня, либо…
– Либо ты выполнил миссию, и сам этого не подозреваешь, – прорычал Кейел. В краткий миг сократил расстояние между ними до полушага, вырвал факел из рук Роми и со злостью сказал ему в лицо: – Теперь уступи дорогу к жизни другим.
Ив судорожно втянула воздух через нос, обняла себя и, отступая от Вольных, спросила дрожащим голосом:
– Если ты думаешь, что бывших Вольных не бывает только потому, что они не могли исполнить свою миссию, то почему Фадрагос до сих пор цел?
– Я уже ничего не думаю, – бросил Кейел и ткнул факелом в импровизированное сердце Аклена.
Видимо, это был не рубин, потому что он зашипел и прямо на глазах стал превращаться в воду. В слезы?.. Пламя затанцевало, дым смешался с паром, а в стенах что‑то заскрежетало. Я едва не попятилась на онемевших ногах, но вспомнила, что за спиной головы драконов, изрыгающие столп огня. В руках у Елрех мелькнул кинжал, а Вольные отшатнулись от драконов. Секунда – раздался оглушительный скрежет, звон, а я закрыла уши ладонями, зажмурилась и передернулась от неприятной волны по телу. Это хуже, чем металлом по стеклу. Несколько мгновений я сжимала челюсть и съеживалась, пережидая неприятные чувства. Затем наступила спасительная тишина, в которой лишь огонь факела шелестел где‑то внизу.
– Нет, – полушепотом разрушила короткое спокойствие Ив. – Нет!
Я открыла глаза и увидела, как эльфийка бросилась к двери. На месте иллюзии теперь были раутхуты, плотно перекрывающие выход. Эльфийка ощупала острые грани, отражающие ее темный силуэт, и, резко повернувшись к Кейелу, крикнула:
– Мы могли уйти! А теперь… Что ты наделал?!
Она точно собиралась наброситься на него с кулаками, но Елрех встала между ними.
– Я не звал вас с собой, – огрызнулся Кейел, отшвыривая факел в стену; он глухо ударился, отскочил, чуть прокатился и продолжил хаотично гореть у ног сосредоточенного Роми. – С самого начала вы навязывались сами!
Отблески света выцепили валяющийся топаз, и я постаралась взять себя в руки, отвлекаясь на отстраненные мысли. Один факел, два топаза… Один топаз. Где второй? Пошарила взглядом по полу, стараясь уловить желтое мерцание – ничего. Еще раз осмотрела пол, но отвлекло болезненное высказывание.
– Ты не со всеми поступил честно, – мягко напомнила Елрех, выставляя руки перед ругающимися в успокаивающем жесте.
Кейел сразу же виновато посмотрел на меня и отвернулся.
Мысли снова путались. Так я в Фадрагосе не случайно? Мы жертвы? Чьи? Духов? А может, сумасшедшей Вестницы. Нет…
«Она говорила с Повелительницей»…
Заговор. Они – мудрецы, Повелители, духи – все в сговоре против меня и Кейела. Тогда кто может быть нашим врагом? Общим врагом.
«Кто‑то невероятно сильный»…
«Наступит время и сюда придут другая Вестница и другой Вольный. Им тоже придется пожертвовать собой, чтобы у нас было будущее».
«…чтобы у нас было будущее».
«…было будущее»…
Но я тоже хочу себе будущее, чокнутая Ил!
Почему‑то вспомнились какие‑то фильмы о вампирах, чьи названия давно позабылись… Там, где кровью молодых и ценой их жизни, пробуждают старых. Труху, черт побери! Мы ведь не станем теми, кто умрет, чтобы вернуть к жизни Аклена и Ил?
– Асфи, – Роми несильно подтолкнул меня в плечо, – не спи. Не самое подходящее место для этого.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Точно. В таком случае попрошу Роми незамедлительно отомстить за нас.
– Ты потрясающий убийца.
Он замер, так и не отняв руки от моего плеча. Хмуро вглядываясь в лицо, спросил:
– Время кошмарных комплиментов? – Чуть качнул головой и строго попросил: – Приди в себя и отойди в сторону.
Я и шага сделать не успела, а Елрех уже приобняла меня и отвела дальше от стены, на которую Роми мгновенно налег спиной.
– Асфи, мне жаль, – прошептала она.
И впрямь едва не плачет, но, видимо, все слезы исчерпались еще тогда, когда она услышала слова Ил. Хотелось бы обсудить с ней многие мысли, мелькающие в голове неудержимым хороводом, но мы застряли на крохотном участке, который едва ли мог уместить хоть толику наших тяжелых тайн, построенных на непростительном вранье. Оно распирало изнутри бестолковой ненавистью ко всему. В том числе к себе. В первую очередь к себе.
Мы с Кейелом жертвы. За предначертанное приходится бороться. Значит ли это, что Кейел всю свою жизнь борется за нашу с ним смерть? Или его «папаша» против этого? Как знать, возможно, духи обиделись на мудрецов за то, что они отобрали у фадрагосцев Единство, и теперь стараются вернуть его с помощью Вольных. Но Аклен тоже был Вольным. И, если память не подводит, то, вероятнее всего, был одним из первых.
…яд, смерть и предательство сошлись на его секторе. Имелось ввиду другое предательство?
«Ил осквернила разум Аклена»…
Он ради Ил предал своего духа. Как же сложно…
Я ненадолго закрыла глаза, прикладывая прохладную руку ко лбу, и постаралась отвлечься на ловушку – не получалось. Стала следить за Кейелом и Роми, пытаясь вслушиваться в их перешептывания, но судорожное дыхание Елрех повторялось часто и возвращало к горестным мыслям, а ее ноготки ритмично кололи плечо.
Я бездумно смотрела на Вольных, исследующих стены, до тех пор, пока Кейел не решил вытянуть руку насколько это возможно и потрогать блоки в непосредственной близости от драконьей головы. Пламя раздулось мгновенно – сердце екнуло. Огонь заполнил собой весь проход, загудел, ощутимо раскалил воздух. Я сбросила с себя руки Елрех и подскочила к Кейелу, едва успевшему отпрянуть. Прижалась к его боку, он без заминки обнял меня одной рукой и как‑то привычно, наспех, поцеловал в макушку.
Когда пламя затихло, я провела ладонью по твердому животу и проговорила еле слышно:
– Ты дрожишь.
– Мне страшно, – без стыда ответил Кейел. И продолжая смотреть перед собой, добавил: – И я злюсь.
– Раутхуты в стенах точно примут огонь, – едва не выкрикнул Роми, опасно выступая к драконьим головам и указывая рукой чуть дальше, – и выплюнут его… – Заломил руку за голову и уткнул ладонь в кончик рога; кисточка хвоста то и дело мельтешила над огнем позабытого всеми факела. – Выплюнут куда‑нибудь!
Кейел тяжело вздохнул, а Роми развернулся к нам всем на пятках и, раскинув руки, спросил:
– Кто‑нибудь поможет мне придумать, как нам выбраться отсюда?!
Ответа он так и не дождался. Тишина слишком затянулась, а бессмысленные переглядывания стали раздражать, возвращая мне внутреннюю собранность.
Я облизала пересохшие губы и предложила:
– Может, мне попробовать пройти этот участок с помощью Айссии? Если целительная сила справится с огнем, то я смогу потом провести всех через ловушки.
– Нет, – запретил Кейел и, кажется, неосознанно отстранился. Обиделся?
– Но это может сработать, – поддержала меня Ив, дергая ушами, и беспокойно полезла в сумку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Хитростью мы можем нарушить правила мудрецов и упустить что‑нибудь важное, – посеяла сомнения Елрех.
Двое против двоих… Остался один голос, в поддержке которого я не сомневаюсь.
– Я за то, чтобы она попробовала, – глядя на Кейела, твердо произнес Роми. – Хотя бы посмотрит, что там дальше.
Даже в такой ситуации я не смогла упустить возможность, поэтому, закатив глаза, пробормотала:
