А скольких детей они удачно изловили? Пусть наши парни сроду так не делали, но формально и они, и я на стороне усатого психа. Любовь-морковь, все дела, но в глубине души я до сих пор понимаю, что правда здесь одна. Они несут с собой лишь смерти и разрушение… Каким-то чудом я успела подойти раньше Вилли. Видимо, встреча с генералом прошла удачно. Он добродушно улыбнулся:
— Давно меня ждёшь? Не замёрзла? Пойдём, здесь есть кафе для офицеров, выпьем кофе.
Ну, пойдём. Там, кстати, должен быть цивильный туалет, а то ехать обратно ещё долго. Пока я «пудрила носик», он успел заказать кофе и булочки.
— Ты купила, что хотела?
— Угум, — кивнула я, гадая, с чего это он интересуется.
Хотя в последнее время в наших отношениях наметился прогресс. Он вроде перестал строить из себя засранца-босса. Правда, если бы узнал, чем я занималась последние полчаса, опять бы разродился полуторачасовой проповедью: «Ко-ко-ко, сколько можно лезть на рожон и привлекать к себе ненужное внимание». Нет, он, конечно, бы справедливости ради попытался вмешаться, увидев, что прессуют ребёнка, но услышав категоричный ответ, мол проходите куда шли, герр офицер, так бы и сделал. Потом, может быть, напился, пытаясь заглушить зачаточную совесть, а толку?
— Ну раз ты успела обойти местные магазины, может, знаешь, где можно купить цветы?
Бо-о-оже, ну и тормоз. Это до него только сейчас дошло, что с Чарли нужно помириться? Но портить хрупкое перемирие было неохота, так что я благоразумно оставила своё мнение при себе.
— Ну ты даёшь. Откуда здесь возьмутся цветы? Это не Берлин, а полуразрушенный советский город.
Вилли согласно покивал с таким несчастным видом, что я всё-таки не выдержала.
— Девушкам прежде всего нужно внимание. Думаю, она будет рада просто увидеть тебя, поговорить, — он смотрел на меня без обычной враждебности, вроде как позволяя и дальше продолжать. — Ладно, ты не хочешь переводить всё в статус помолвки, но вы же и до войны много общались, дружили. Так что мешает лишний раз навестить подругу? Поверь, Чарли торчит здесь не из-за Йена.
Вилли беззлобно усмехнулся.
— Не хочешь после войны открыть брачное агентство? «Фрау Эрин поможет решить ваши сердечные проблемы…»
Хмм, после войны скорее придётся повсюду открывать кабинеты психологов лечить тотальное ПТСР.
— У русских есть хорошая пословица «Каждый сам кузнец своему счастью», — намекнула я. Пожалуй, хватит с него бесплатных консультаций, а то если перегну, опять оскорблённо заявит, что лезу не в своё дело. Чёрт, да что ж так есть всё время хочется? Последняя булочка так и манила соблазном.
— Ты не будешь? — на всякий случай уточнила я.
— Ешь, конечно, — он задумчиво смотрел, как я жую. — Тебе нужно следить за своим здоровьем. Фридхельм тогда переживал, что твои недомогания связаны с ранением. Если нужно, мы отправим тебя на лечение.
Ты даже не представляешь, как скоро это будет. Кстати, наверное надо до отъезда всё-таки заглянуть к Йену. Он хоть и не гинеколог, но посоветует, к кому обратиться в Берлине. К первому попавшемуся врачу я наблюдаться не пойду.
— Всё хорошо, — улыбнулась я.
Окончательно размякнув, я подумала, что Вилли, наверное, порадуется за нас. Не будь он моим командиром, мы бы уже давно раскололись, что он станет дядей. Мы вышли на улицу, и Вилли кивнул во двор штаба, указывая на высокого грузного мужика.
— Генерал фон Штауффернберг. Он, кстати, заинтересовался твоей историей. Хочет познакомиться с отважной переводчицей.
Вот это уже вряд ли.
— Да и тебе не помешает заручиться поддержкой, чтобы избежать предложений о нежелательном переводе.
Точно, Ягер, не к ночи будь помянут, небось до сих пор втихаря строит мне козни.
— Понимаешь, тут такое дело… — осторожно начала я, но Вилли отвлёкся, высматривая Беккера. Тот неподалёку болтал с кем-то из солдат и, увидев нас, бегом ломанулся к машине.
— Где тебя носит? — недовольно поморщился Вилли.
— Я просто отошёл покурить с парнями, — пробормотал он, открывая перед ним дверь.
— Так о чём ты хотела поговорить?
Нет, не хочу я делать важные признания вот так посреди дороги, тем более Беккер уши греет.
— Это подождёт до вечера. Зайдёшь к нам?
— Ладно.
Нет, ну вот что у него за характер? Я бы уже всеми правдами и неправдами выведала, что да как, не дожидаясь вечера, а этому сказано подожди и «ладно».
* * *
Я залипла, глядя в окно. Надо бы перед отъездом как-то поаккуратнее сказать Вилли, чтобы готовился к тяжёлой и напряжённой зиме. Пусть проследит, чтобы у всех были тёплые вещи, пока их ещё в панике не размели со складов, и пополнит аптечки, ибо скоро будет острая нехватка лекарств. Чем ещё я могу помочь им остаться в живых? Сказать: «Ни в коем случае не суйтесь под Сталинград и на Курскую дугу»?
Зря я всё-таки слопала последнюю булку. Такое ощущение, что сейчас всё выверну обратно. Ещё и Беккер, видно, разжился где-то копчёным салом, и теперь густой чесночно-мясной дух вызывал тошноту. Может, к тому же, меня ещё укачало, не знаю, но чувствую, что надо срочно на воздух.
— Мне нехорошо, скажи Беккеру, пусть остановится, — сдавленно пробормотала я.
— Слышал? Останови машину, — Вилли обеспокоенно обернулся ко мне. — Эрин?
Я опустила голову, стараясь дышать через раз. Нехорошо будет, если я загажу сейчас тут всё.
— Герр обер-лейтенант, я пытаюсь затормозить, но что-то не получается, — пробасил Беккер.
— Что за глупости? — раздражённо ответил Вилли. — Ты же говорил, что отлично водишь.
— Похоже, тормоза неисправны, — растерянно пробормотал он.
Отлично, только этого нам и не хватало.
— Как такое может быть? — Вилли осенило догадкой. — Ты куда-то отходил?
— Никак нет…
— Как, блядь, нет? — рявкнула я. — Как минимум ты сбегал на рынок, чтобы купить это грёбаное сало, которым провоняла вся машина!
— Я отошёл буквально на десять минут, — продолжал оправдываться этот кретин.
Десять, пятнадцать, да хоть полчаса, неважно. Этого времени хватило, чтобы какой-то хитроумный партизан повредил нам тормоза. Так, сейчас главное успокоиться и попытаться найти выход из задницы, в которую мы дружно влетели. Я напрягла память, вспоминая уроки нашего инструктора.
— Нам конец, — тихо причитал Беккер.
— Подбери сопли и слушай сюда, — я перегнулась вперёд, пытаясь понять, что
