там творится на дороге.
Заметив вдалеке небольшую рощу, прикинула наши шансы.
— Максимально сбрасывай скорость и хреначь к тем деревьям. Как только подъедем ближе, со всей дури жми на тормоз, если ещё помнишь, что это такое!
— Делай, как она говорит, — отрывисто подтвердил Вилли.
— Лучше врезаться в дерево, чем машина окончательно потеряет управление, — я всё ещё надеялась выбраться из этой задницы с минимальными потерями, как вдруг страшная догадка молнией пронеслась в голове. — Стой, нет! — Вилли непонимающе обернулся. — Партизаны могли прицепить взрывчатку, и тогда нас точно размажет по дороге.
— Блядство, — неожиданно выругался он.
Согласна. Если я сейчас угадала, думаю, нам хана.
— Беккер сбрасывай скорость и приготовься. Придётся прыгать.
— Нет-нет-нет, прыгать на ходу — это же самоубийство.
— Рени, другого выхода нет, — он стиснул мои плечи, слега встряхнув. — Это не так страшно, как ты думаешь, в конце концов лучше отделаться переломами.
Я понимаю, только вряд ли мне повезёт отделаться лишь переломами.
— Вильгельм, я… я не буду прыгать, — может, я ошиблась, и партизаны ограничились испорченными тормозами.
— Всё будет хорошо, — он открыл дверцу и рявкнул на перепуганного не меньше меня Беккера: — Прыгай я сказал!
Следующие минуты слились в какой-то безумный вихрь. Помню лишь, что постаралась как-то сгруппироваться и прикрыть руками живот. Кубарем прокатившись по сухим комьям земли, ощутила, как остро заныла содранная щека. Осторожно перекатившись на бок, видела, словно в замедленной съемке, как машина, уже полностью потеряв управление, врезалась в дерево и с треском взорвалась. Значит, всё-таки я не ошиблась. Беккер ничком лежал на дороге, прикрыв голову руками, Вилли медленно поднялся и, прихрамывая, двинулся ко мне.
— Эрин, — он склонился, осторожно пытаясь поднять меня. — Ты цела?
Я неопределённо кивнула, прикидывая, насколько плохи у меня дела. Неприятно ныло ушибленные бедро и плечо, и, похоже, я нехило приложилась лицом, но самое страшное, конечно же, не это.
— Я… мне нужно в госпиталь…
Лишь бы не началось кровотечение, но в конце концов, должны же у них быть хоть какие-то лекарства, чтобы мне помочь.
— Это само собой, — Вилли наконец удалось поставить меня на ноги. — Но сейчас нужно отсюда уходить. Кто знает, может, эти мерзавцы устроили засаду.
Вот ещё только перестрелки сейчас нам и не хватало. Хотя это вряд ли. Партизаны своё задание выполнили.
— Ты можешь идти? — Вилли подхватил меня под руку.
Я кивнула. Идти-то могу, но вот насколько меня хватит непонятно. Перепуганный Беккер дошкондыбал к нам и чуть ли не плача уставился на покорёженную машину, объятую пламенем огня. Охренеть, если бы не случайность, мы бы сейчас горели в ней.
— Пойдём, — Вилли настойчиво потянул меня вперёд.
Судя по сжатым губам, у него в голове сейчас примерно такие же мысли. Не обращая внимание на ноющее бедро, я старалась идти побыстрее. Даже примерно не представляю, сколько ещё километров нам топать до деревни. Мне как можно скорее нужно попасть в госпиталь. Я уже чувствовала, как низ живота и поясницу тянет знакомой как при болезненных месячных болью. Вилли наверняка тоже чем-то да приложился при падении, но шёл молча, зато Беккер разнылся:
— По-моему, я сломал руку.
— Радуйся, что живой, — прошипела я, чувствуя дикую злость на этого кретина, который так бездарно проебался.
— Ты лучше следи за дорогой, — терпеливо ответил Вилли. — Может, нам повезет, и попадётся машина.
Н-да, это вам не двадцать первый век, когда при любом шухере можно за считанные минуты вызвать хоть скорую хоть МЧС. Пиздец, конечно… Сколько ж мы будем так топать? До ночи? Я едва сдержала стон, почувствовав очередной болезненный спазм. Всё, не могу я больше идти.
— Эрин? — Вилли тоже остановился, встревоженно глядя, как я кусаю от боли губы. — Я понимаю, что тебе больно, но надо идти.
Я кивнула, заставив себя по инерции двигаться дальше. Меня мутило от боли, которая теперь уже накатывала горячими волнами, разливаясь от поясницы. К тому же я, наверное, ещё словила и сотрясение. Перед глазами всё плыло. Вот теперь точно всё… Бросьте меня здесь…
— Рени, — мою талию стиснула твёрдая рука, не давая упасть. — Потерпи…
Вилли подхватил мою обмякшую тушку, продолжая идти вперёд. Конечно, всё будет хорошо. Нас доставят в госпиталь, вот только смогут ли спасти ребёнка? В военном госпитале скорее всего нет препаратов для акушерства, да и время идёт на минуты, а мы по-прежнему торчим в чистом поле. Самое страшное, что винить в том, что случилось, мне кроме себя некого. Я закрыла глаза, старясь не думать, не вспоминать, как ещё утром Фридхельм обнимал меня уверенный, что у нас всё хорошо. Боль терзала словно раскалёнными щипцами. Я отчаянно хотела потерять сознание, чтобы не чувствовать, не понимать, что это конец. Прости меня, малыш, твоя мама — полная и безнадёжная идиотка…
Глава 53 Марс, бог войны, не слышащий молитвы, вали с Олимпа, к черту битвы....
Фридхельм
Как бы ни банально звучало, но нам всем постоянно приходится принимать решения. И хорошо тем, кто умеет, не колеблясь, выбрать верное. Как, например, мой брат. Ему и в голову не приходит оспаривать принятые правила или отступить от собственных принципов. Другие же действуют спонтанно, как Виктор, и тем не менее это приводит к нужным результатам. Я рад, что он не побоялся трудностей и успел эмигрировать в Штаты, хотя многие евреи до последнего надеялись, что всё как-то наладится, и вовремя не покинули Германию. Я же никогда не умел принимать быстрые решения. Помню, в детстве Виктор частенько подбивал нас на какую-нибудь авантюру. Обычно Грета с лёгкостью соглашалась сбегать в соседний квартал в магазин за лакрицей или вечером пробраться в пустое ателье, чтобы примерить новые платья. Вильгельм или Чарли пытались их отговорить, я же вечно колебался. С одной стороны — страх получить нагоняй от отца, а с другой — ни с чем не сравнимое удовольствие от исследования нового двора или внеочередных сладостей. Однажды Виктор с Гретой убежали в парк, я долго раздумывал, прежде чем решился отправиться за ними, и естественно потерялся в незнакомом квартале. Вильгельм тогда ничего не сказал родителям, успел вовремя найти меня. Никогда не забуду его
