оком… Дилетанты!
Нас бы не раскрыли, если бы кот не начал громогласно хохотать, тыча в лежащего под столом когтем. Остальные обиделись и взяли нас в кольцо:
— Где похищенный тобой манускрипт, разбойник?!
— Пожалуйста, обыскивайте, мы ничего не крали, — холодно соврал командор.
— Вы приходили сегодня во дворец и ввели в преступное заблуждение работников кухни, сказав им, что король заказал пирожки с черникой. Когда ему подали их, наш мудрый король тут же заподозрил неладное, потому что любит с ежевикой, и первым делом помчался в библиотеку, — сказал самый главный «пекарь», приступая к обыску.
В принципе Алекс был чист. У агента 013 тоже ничего нельзя было отобрать, кроме блох, их он заботливо изводил шампунями. Накладочка произошла, когда один из шпиков разломал мою игрушечную ведьму и стал обыскивать меня с такой «скрупулезностью», что мой муж сорвался.
Командор схватил нахала за руку, пригнулся и бросил через плечо. Второго он свалил кулаком прямо в солнечное сплетение. Третий нарвался на хук слева, хук справа и отошел со слезами. Я применила пару приемов из уже оправдавшей себя школы бойцовских кошек. Расцарапанный, покусанный и оглохший от моего мяуканья в ухо, главный страж предпочел добровольно рухнуть на пол. Пока остальные совещались, как с нами быть, мы сбежали.
Вырвавшись на улицу, под приветственные крики рядовых чехов (простолюдины всегда любят тех, кто уходит из лап стражи!) мы ринулись врассыпную и вместе собрались лишь за два квартала, найдя друг друга по мобильным средствам личной связи.
Алекс, заскочив в какой-то полуподвал, вылез оттуда в костюме… пекаря! Я его едва не стукнула, хотя через некоторое время сама выглядела обычной прачкой, переодевшись в самое дешевое и застиранное платье, какое только можно было достать у старьевщика. Вот только кот, наш главный опознавательный знак, категорически отказался перекрашиваться суриком в рыжий цвет.
— Надо мной будет смеяться вся Прага! И ты, Алиночка, в первую очередь, а я этого больше не вынесу… Пусть меня поймают и казнят, но цвет моей шкуры не опорочит этот бесстыжий апельсиновый оттенок!
— Отныне и до конца операции мы больше не гуляем по городу все вместе, хорошо? — сказал командор.
— Без особой радости, но согласна, — кивнула я. Нам всем надо продержаться и не сесть в тюрьму до завтрашнего дня, когда установится летнее солнцестояние…
Мои агенты оставили меня ночевать в какой-то частной богадельне, кот ждал на улице, чтобы не светиться, а потом отправились в грязный кабак неподалеку. Подразумевалось, что алхимик и шаман из России, запросто болтающий с королем, не унизится до посещения таких низкопробных заведений. Я даже не успела на всякий случай поревновать мужа — отрубилась, едва коснувшись головой жесткой подушки, и спала как убитая!
Утро началось с проблем. Во-первых, меня подняли в шесть часов, крича, что так долго нормальные прачки не спят, и выгнали «на работу». Во-вторых, в кабачке ребят не было, якобы они ушли еще до рассвета. А в-третьих, на связь мои агенты выходить не желали, причем оба, что, как понимаете, наводило меня на самые грустные предположения…
Я в полной панике, как призрак Очумевшей Девицы, стремительно носилась по Праге в поисках мужа и кота. Неужели они решили принести жертву? Но почему без меня, я бы охотно посмотрела. Да нет, шучу, конечно, это ужасно…
А может, их похитили?! Как можно было так исчезнуть, обещали зайти в восемь, а сейчас уже десять, знала бы, что могут просто проспать, так не беспокоилась бы и ждала хоть до обеда, но у них и переговорники отключены! Что я должна думать?!
Причитая про себя, я шла через Карлов мост к «Витрувию», в надежде застать там Славэка: он говорил вчера, что будет готовить эликсир для придворных. «На сколько бы вы ни приехали в Прагу, вы пройдете через Карлов мост несколько раз!» — как помнится, гласил путеводитель, и точно, не врал. Я уже забодалась через него бегать…
Внебрачный сын водяника лучше меня знает Прагу и службой, кажется, не обременен, может уходить с работы когда захочет, пусть поможет мне отыскать ребят. Это и в его интересах! Мы же обещали избавить город от злого демона…
У самого моста на меня вдруг набросился какой-то запыхавшийся человек с безумными глазами и лохматой бородой вполлица.
— Пани, постойте, я вижу, вы не чешка!
— Ну и что? Я — дикая калмычка, могу укусить, а это заразно, — огрызнулась я, пытаясь его обойти, но он, в какую бы сторону я ни дернулась, успевал загородить мне путь. От местных ждать помощи бесполезно, муж пропал, кот исчез — ладно, сама справлюсь. Я чуть приподняла подол платья, высвобождая колено для удара, но этот тип, сразу отступил, разгадав мои намерения с полувзгляда.
— Не сердитесь, пани! Просто чешские дамы такие скупердяйки… А от вашей небольшой щедрости зависит не только мое спасение от проклятия, но и вообще все дальнейшее существование! Смилуйтесь!
Я недоверчиво посмотрела на бородатого мужчину лет тридцати пяти. Выражение его глаз и вправду говорило, что он видит в моем лице последнюю надежду. Только я на актерские трюки не поддаюсь, у меня в команде и так сплошные артисты. Он опять развел руки в стороны, загораживая путь…
— Эй, что вы себе позволяете?!
Он попытался ответить, и это было его ошибкой. Я пнула его в сгиб колена и резко толкнула в плечо!
Мужчина брякнулся на мостовую, отодвинулся от меня и обиженно заговорил:
— Я Бородач. Мой барельеф на сваях моста вы могли видеть, если хоть раз полностью перегнулись через перила у Староместской мостовой башни, хотя при этом кто-то должен держать вас за ноги. Иначе меня не увидите или, увидев, свалитесь в реку — одно из двух. Уже двести лет со времен строительства этого моста каждые пять лет проклятие временно отпускает меня — и на один час я превращаюсь в человека, которым был, пока не пришлось стать барельефом. Только если за этот час я уговорю какую-нибудь девушку угостить меня шестнадцатью кружками пива, я обрету свободу, чего, как
