class="p1">Я сказала себе: «О, черт, я больше не пойду с этим парнем». Но рукой помахала, потому что я дружелюбная шлюха и горжусь этим.
Он повернул, и я увидела в машине девушку. Признаюсь, она была лучше меня! Я видела ее раньше, но не знала имени. Ей было двадцать девять или тридцать, похоже, она итальянка по происхождению, невысокая, около полутора метров ростом, с зачесанными наверх темными волосами. Она всегда стояла перед этой круглосуточной забегаловкой – «Маркс Тексас Ред Хотс» – и всегда, даже в холодную погоду, была в одной и той же розовой куртке. Большинство этих девушек продавали свою хорошую одежду и ходили в дешевых высоких кроссовках по метровому снегу.
Эта шлюха пыталась заразить СПИДом всех парней в городе. Они с мужем крепко подсели на наркотики. Он выводил ее в нужные места, и она работала, пока не набирала денег на кокаин. А раньше были респектабельными людьми, жили в пригороде – двое милых детей, хороший дом, американская мечта. Однажды вечером они пошли на вечеринку, и кто-то высыпал им дорожку кокса. После этого к людям своего круга они уже не вернулись.
И вот она здесь, уезжает с Сент-Пол-стрит с этим сумасшедшим ублюдком, который не мог кончить, пока ты не прикинешься мертвой.
Я обслужила нескольких парней, покурила, легла спать и проснулась поздно вечером в доме своего парня на Клинтон-стрит. Через некоторое время по телевизору начали передавать новости. Я в ванной, и он кричит:
– О, черт, они нашли другую девушку. Она лежала лицом вниз в ручье в округе Уэйн – это рядом с Рочестером.
Я ворвалась в комнату, когда по телевизору показывали это лицо. Я посмотрела и говорю:
– Похожа на девушку в машине, которую я видела прошлым вечером.
Говорю, что собираюсь пойти и провести небольшое расследование, а мой друг крутит пальцем у виска:
– Ты что, спятила? Этот парень только что убил еще одну девушку.
А я – ему:
– Мне пора.
Я нашла на Лайелл-авеню толстушку Мадлен. Спрашиваю:
– Та мертвая девушка, это не она всегда стояла перед рестораном? Короткие черные волосы? Розовая куртка?
– Да, – кивает Мадлен, – Лиз. Тусовалась со своим мужем.
– О, черт. Я знаю кое-что, чего мне знать не положено. Я, я… я знаю, кто этот душитель.
Мадлен выкатила глаза и хлопнула себя ладошкой по губам.
– Слышь, девочка, ты должна рассказать копам.
А на меня тогда был выписан ордер за драку с сучкой – соседкой по комнате. Меня разыскивали за причинение беспокойства. Говорю:
– Ох, нет, Мадлен, не могу.
– Послушай, если ты что-то знаешь, ты должна им рассказать. Что ты собираешься делать? Ждать, пока он убьет нас всех?
И вот я думаю: худшее, что я могу получить по ордеру, – это от тридцати до девяноста дней. Может, оно того и стоит, если это тот самый парень. Может, судья сделает мне поблажку.
Я помахала полицейскому в машине. Посмотрела на его именной бейджик.
– Здравствуйте, Уокер, я должна вам кое-что сказать. Речь идет об убийце. Но, эм, послушайте, на меня выписан ордер.
– Если вы что-то знаете об этих убийствах, просто скажите мне. Нас не волнуют какие-то чертовы ордера.
Я рассказала ему, как этот парень повез меня в парк, как тянулся руками к моей шее и как мне пришлось вытащить нож.
Уокер позвонил своему сержанту, и патрульная машина отвезла меня в отдел по борьбе с насильственными преступлениями на интервью. Они сказали мне, что мертвую шлюху звали Элизабет Гибсон. Незадолго до полудня ее нашел на болоте охотник. Черт, я видела ее десять-одиннадцать часов назад! Они сказали, что ее, похоже, задушили. Она умерла в тот же день, когда должна была лечь в больницу на аборт.
Память у меня на хер отшибло кокаином, и как я ни старалась, так и не смогла вспомнить, где этот Митч работает, когда мы с ним встретились и даже куда он меня отвез. Полицейские сказали мне большое спасибо и отвезли домой.
Пару ночей спустя мимо проезжает такая красная машина, за рулем одна из сестричек. Я с черными клиентами дел не имею – в каждом ниггере есть какая-то фигня, которая для меня как настоящая заноза в заднице. Они обманывают, и они слишком крутые. К тому же меня никогда не тянуло к женщинам.
Она опускает стекло, и я говорю:
– Нет, детка, я этим дерьмом не балуюсь.
Она показывает значок и спрашивает:
– Вы Барбара? – Оказывается, она полицейский из оперативно-розыскной группы, и меня хотят видеть в управлении.
Так я познакомилась с этим симпатичным следователем, Ленни Борриелло. Глаза-щелочки придавали ему восточный вид, он сказал, что по материнской линии украинец, а отец его был известным боксером в Нью-Йорке. Волосы у Ленни торчали, как наполовину отросшие иголки у ежика, и улыбка была такая широкая. Узнав его поближе, я поняла, что в жизни у него есть два дела: улыбаться и работать. Большинство копов работали неполный день, но не Ленни. Он все свое время тратил на полицейские дела. Брак его развалился из-за того, что его никогда не было дома. Вот почему ему поручили расследовать убийства проституток.
Он отвел меня в сторонку и сказал, что прочитал отчеты и убедился, что «Митч» – тот самый душитель и намеревался убить меня. Другие детективы, включая Билли Барнса, напарника Ленни, придерживались обо мне другого мнения. Его считали сумасшедшим только потому, что он поверил шлюхе, сидящей на кокаине.
Черт возьми, я не знала, что и думать. Ленни выглядел немного неуверенно – у него был выходной, и он сказал, что пропустил пару стаканчиков в «Шилдсе». Я еще подумала: «Да, чувак, пару дюжин».
Он опрашивал меня целый час, постоянно сверяясь с моим первым заявлением. Ничего не принимал как должное, понимаешь, о чем я? И все время спрашивал: «Вы уверены? Вы уверены?»
Конечно, я не была уверена. Иногда я просыпалась после приема кокаина и не знала, сколько проспала – два дня или три? Я сказала Ленни, что в тот вечер, когда видела Митча с Лиз Гибсон, то разговаривала с парнем из Пуэрто-Рико и, может быть, латинос поможет уточнить дату. Его звали Джуниор, и он тусовался в «Марксе».
И вот мы садимся в машину Ленни, он мчится, как маньяк. Я думала, это из-за выпивки, но позже узнала, что для него такое вождение обычное дело. Говорю ему:
– Сэр! Следователь Борриелло! Вы пьяны.
А он мне в ответ:
– Вести машину я могу? Могу. И зовите меня Ленни.
На Лейк замечаю машину Джуниора. Он
