малость перепугался – «Что я сделал? Что я
сделал?», – но потом успокоился и помог нам с датами. Потому что вроде как присматривал за мной, подвозил домой. Для Ленни даты были важны, чтобы установить время исчезновения Лиз Гибсон. И что ты думаешь? Они совпадали.
Потом мы доехали до того места в парке Дюран-Истман, где я была с Митчем. Мы вышли из машины осмотреться, и Ленни сказал:
– Посмотри, куда он собирался сбросить твое тело.
Там был такой крутой обрыв.
Он все требовал, чтобы я вспомнила, где работает Митч. Но та часть моего мозга, которая запоминает разговоры, как будто отмерла. С машиной у меня получилось немного лучше. Я сказала, что это был синий хэтчбек, вероятно, «Шеветт». Определенно четырехдверный автомобиль. И сиденья такие ковшеобразные. И оптический прицел валялся на полу, и белые пластиковые пакеты сзади.
Ленни сказал, что собирается использовать мою информацию о машине, чтобы раскрыть это дело. Он передал описание по радио, и его зачитывали на всех планерках. Заместитель шефа снял видео, которое разошлось по всем участкам, приказал всем быть начеку, и довольно скоро копы в окрестностях Лейк– и Лайелл-авеню стали проверять голубые компактные автомобили и особенно «Шеветты». Девушек на улице проинструктировали, чтобы они вызывали службу спасения, если машина появится в поле зрения.
Ленни пообещал, что пройдет совсем немного времени, и я выберу Митча из списка подозреваемых. Я тоже на это надеялась. Парень наверняка знал, что его ловят, и знал, что я видела его с Гибсон – черт, зачем я ему только помахала? Он наверняка знает, что я разговаривала с копами. Знает и спрашивает себя, почему оставил эту суку в живых. При первом же удобном случае мне придет конец. Понимаешь, о чем я?
15. Артур Шоукросс (интервью с психиатром)
Я остановился у «Маркса» на Лейк-авеню, заехал на стоянку прямо у ресторана. Я был там и… по-моему, я заказал на ужин стейк или курицу. На улице было холодно, я вышел на парковку и… там была девушка, эта Элизабет Гибсон, она сидела в моей машине….
Я спросил:
– Что ты делаешь в машине?
Она говорит:
– На улице холодно.
Я сел за руль, завел машину и включил обогреватель на полную. Сижу так минут двадцать, разговариваю с ней и спрашиваю:
– Ну что, теперь согрелась? Знаешь, я хочу вернуться домой.
И она говорит:
– Хочешь куда-нибудь съездить?
Я говорю:
– Все, что у меня есть, – это десять долларов, потому что остальное я только что потратил в ресторане.
Она говорит:
– Хорошо.
Ну, мы начали целоваться, и… я не знаю… она запаниковала. Схватила меня за лицо, понимаете, вцепилась ногтями прямо в глаза и даже сломала ногой рычаг переключения передач… пластиковый, понимаете?
Я пытаюсь отбиться, оттолкнуть ее от себя и спрашиваю:
– Да что с тобой такое?
Толкаю ее рукой и вижу, что ее голова свесилась с края сиденья. И вот тогда я снова запаниковал…
Когда она перестала сопротивляться, я вернулся на свое место в машине. Сижу, смотрю в пол, вижу сломанный рычаг и пытаюсь понять… Я даже не мог сдать назад, понимаете? Не знал, что делать…
В машине были какие-то тряпки, я протер лобовое и заднее стекло и вернулся в машину. Я не раздевался, только расстегнул молнию. Положил ее на сиденье, привел его в нормальное положение, а ее просто прислонил к дверце. Потом открыл свою дверцу и руками разогнул рычаг переключения передач. В общем, почти вернул его в прежнее состояние, а вот с корпусом ничего поделать не смог…
Тогда я просто снял пластиковую коробку, сдал назад и поехал на Сент-Пол-стрит мимо зоопарка, но где-то за Сент-Пол сбился с пути, заблудился и в итоге поехал в сторону округа Уэйн.
Где-то там есть небольшая тропинка, уходящая в поле, я заехал туда, примерно на 15–17 метров, вышел и некоторое время просто стоял рядом с машиной.
Было холодно, на земле лежал снег, но я ничего не чувствовал. Обошел машину, открыл дверцу. Раздел ее в машине, снял всю одежду, взял на руки, отнес, наверное, на сотню метров и положил на землю.
Вопрос: Вы задушили [Гибсон] обеими руками?
Ответ: Нет. Я ее не душил. Когда я начал… Я лежал на ней…
Вопрос: Понятно.
Ответ: Да, но она впилась мне в лицо, и я в панике… я просто оттолкнул ее вверх, попал под шею.
Вопрос: И вы толкали ее, пока она не перестала царапаться?
Ответ: Да. Потом я попытался сделать ей искусственное дыхание рот в рот, понимаете, но воздух входил и выходил – ничего не получилось.
Вопрос: Вы только один раз это сделали?
Ответ: Да.
Вопрос: Кто-нибудь заметил царапины?
Ответ: Когда я добрался до «Данкин Донатс», все, кто работал в ту ночь, заметили следы на моем лице. Одна девушка, ну, девушка, которую я знал, спросила:
– Что ты сделал, подрался с девушкой?
И я сказал:
– Нет, гонялся за оленем.
16.
Через три дня после убийства Гибсон Клара Нил ехала домой с работы поваром в городе Спенсерпорт и думала об Арте. В последнее время он часто стучал в окно ее спальни, и ей это было приятно. Обычно он упаковывал последний салат в два или три часа ночи и ехал на велосипеде прямо к ней домой. Лед, снег и мороз ему не мешали; Арт говорил, что климат в Рочестере мягче, чем на севере штата Нью-Йорк, где он вырос. Арт всегда срезал путь, ехал прямо через парки, переулки и пустые автостоянки, «через поле напрямик», как он говорил Кларе. Она никогда раньше не слышала этого выражения.
Какое-то время парочка наслаждалась обществом друг друга, потом Арт одалживал ее «Омни» и отправлялся на ночную охоту, рыбалку или за добычей на поля фермеров. Он был хорошим добытчиком, заправлял бак ее машины и приносил продукты, которые помогали держаться на плаву ей самой, сыновьям Роберту и Роско, а также всем остальным детям. Иногда он выезжал за город и высматривал новые места для свиданий. Несколько ночей назад он нашел уютное местечко, аллею влюбленных, расположенную так близко к озеру, что можно было слышать шум волн. Он сказал, что это место называется парк Дюран-Истман, и пообещал отвезти ее туда – отдохнуть на свежем воздухе. Она понимала, что это значит. Наслаждаться друг другом дома, когда дети смотрят телевизор за дверью спальни, не очень-то удобно.
В последнее время влюбленные продумывали детали своего плана по переезду в Западную Вирджинию сразу по окончании срока его условно-досрочного освобождения. Арт сказал ей, что
